30.03.2026

Межевой  рыцарь — это самый настоящий рыцарь и есть, —

сказал ему когда-то старик. — Другие рыцари служат лордам, 

которые их содержат или жалуют их землей, а мы служим кому хотим, 

делу, в которое верим. Каждый рыцарь дает обет защищать 

слабых и невинных, но мы, сдается мне, исполняем его лучше других.

Дж. Мартин  «Межевой рыцарь»

Хотя Джордж Мартин так и не выпустил «Ветра зимы» и в целом шансы увидеть окончание книжного цикла «Песнь льда и пламени» (начат в 1996 году) становятся все более призрачными, сериальная «Игра престолов» продолжает расширяться. Визуально впечатляющий приквел «Дом дракона», выпущенный в 2022 году, был хорош, но не смог повторить успех сериала-предшественника. Чего-то не хватало: то ли глубоких харизматичных персонажей, то ли проработанных книжных диалогов,
то ли особого мартиновского юмора... Перед нами снова оказался сюжет борьбы за Железный трон, пусть и с меньшим числом сторон
и действующих лиц. Вышедший же в начале 2026 года спин-офф «Рыцарь семи королевств», экранизация повести Мартина «Межевой рыцарь» (1998), предлагает совсем другой опыт.

Вначале вспомним, о чем был романный цикл Мартина «Песнь льда
и пламени». Дав сериалу название первой книги «Игра престолов», его создатели выдвинули на первый план тему власти, борьбы за неё
и её влияния на человека. У Мартина, который любит переворачивать привычные фэнтезийные штампы, это тоже одна из основных тем,
но не единственная. Если в классическом эпическом фэнтези у Толкина изображен уход из мира магии и высших рас, то у Мартина всё наоборот: древняя магия возвращается вместе с драконами, огонь как жизнетворное, но и разрушительное начало бытия вступает
в противостояние со льдом, холодом и смертью. Западная человеческая цивилизация с её войнами за Железный трон — лишь часть огромного, таинственного, пугающего, нечеловеческого мира. Вместе с тем Мартин воссоздает сущностно романную (в понимании Гегеля, Бахтина, Лукача) реальность. В его мире подлинно эпические герои, носители сверхличных ценностей, остались в далеком прошлом. Его персонажи обречены блуждать, ошибаться, делать выбор. Даже если у них есть изначальная цель, обстоятельства постоянно сбивают с пути к ней (вспомним историю Дейнерис в романах и сериале). Благородный Эддард Старк наиболее близок эпическому герою, и потому
он не совпадает с мартиновским миром и обречен в нем. Отсюда
и полифоническое повествование цикла: нет всеведущего эпического повествователя, а названные именами персонажей главы сконцентрированы на этих персонажах, на их правдах и их восприятии мира.

«Межевой рыцарь», открывающий цикл повестей о Дунке и Эгге, напротив, строится вокруг сюжетной линии одного персонажа —
не лорда и не наследника престола, а выходца из простонародья. Сир Дункан Высокий не раз упоминается в романном цикле как образец чести и доблести, как подлинно эпический герой прошлого (совсем
не таков романный и сериальный Джейме Ланнистер). Повесть
же показывает Дунка в самом начале пути — юного, растерянного, наивного и слишком идеалистичного. Неясно даже, успел ли его наставник посвятить его в рыцари – и создатели сериала тоже оставляют тут недосказанность. Но он сделал главное — передал Дунку свои представления о назначении истинного рыцаря — защищать слабых
и невинных. И, в отличие от большинства других персонажей, высокородных рыцарей и опьяневших от безнаказанности принцев, герой исполняет этот обет. Для понимания образа Дункана Высокого важна следующая сцена, отсутствующая в сериале:

«Павильон понемногу заполнялся. Лорды и дамы кутались в плащи
на утреннем холоде. Простой народ тоже собирался — вдоль изгороди стояло уже несколько сот человек. Сколько народу пришло поглазеть, как я умираю, подумал Дунк, — но оказался не прав. Какая-то женщина пожелала ему удачи. Старик вышел вперед, чтобы пожать ему руку,
и сказал: “Пусть боги придадут вам сил, сир”. Нищенствующий монах
в потрепанной бурой рясе благословил его меч, девушка поцеловала
в щеку. Они все за меня.

— Почему? — спросил Дунк Пейта. — Что я для них?

— Рыцарь, который помнит свои обеты, — ответил кузнец».

Сюжет повести и её экранизации представляет собой деконструкцию ситуации турнира, который, по законам рыцарской литературы, непременно должен закончиться победой молодого героя, обретением славы или завоеванием прекрасной дамы. Однако кукольница,
за которую вступается Дунк, исчезает из повествования, даже
не отблагодарив его, а появившаяся в сериале рыжая красотка, несколько серий поглядывавшая на героя, достается в итоге его другу. Случайно встреченный Дунком мальчишка, напросившийся
в оруженосцы, оказывается принцем Эйгоном Таргариеном, а турнир оборачивается судебным поединком, и вышедший сражаться за Дунка благородный десница, наследник престола и надежда государства, гибнет в бою из-за случайности. Так Мартин, а вслед за ним и создатели сериала ставят вопрос о вторжении случайности в историю, о том, как личный выбор одного человека меняет судьбу династии. В «Песни льда
и пламени» честные герои обычно терпят крах, наказанные за свой идеализм. Дунк в этом смысле явно авторский любимчик (неслучайна сцена с упавшей звездой, приносящей удачу): ему везет в таких ситуациях, в которых романные персонажи гибнут или лишаются всего. Сама реальность будто помогает герою, откликаясь на его зов. И, проходя испытание, свою инициацию, Дунк вносит справедливость и утверждает эпические ценности в чуждой им реальности.

Работа шоураннера и сценариста «Рыцаря семи королевств» Айры Паркера с первоисточником приятно удивляет, особенно после последних сезонов «Игры престолов»: опора на книжный текст, воссоздание большинства сцен, диалогов и характеров, точечное
и аккуратное расширение и углубление сюжета. Паркер выбирает непривычный для вселенной «Игры престолов», но в целом работающий формат: шесть получасовых серий. Хотя в первой половине сериала динамика будто провисает, возможно, для экранизации небольшой повести лучше подошел бы формат полнометражного фильма или мини-сериала из трех серий. Однако Паркер не стал растягивать хронометраж новыми сюжетными линиями, а лишь добавил сцены, глубже раскрывающие характеры персонажей и погружающие в быт фэнтезийного средневековья. Поэтому ругать создателей сериала совсем не хочется — если только за несколько «шокирующих» сцен, но остальные получились очень душевными: тут и танцы пьяного Дунка,
и перетягивание каната, и другие средневековые забавы… Дунк Питера Клэффи кажется глуповатым простаком, поскольку актёр намного старше 16-летнего героя повести, но за этой комичностью оказались скрыты травмы, сомнения и уязвимость. В целом он попадает в книжный образ неидеального героя, восполняющего недостаток мастерства силой духа
и физической силой, а в нужный момент способного и на пафосную речь. Удивительна их «химия» с Эггом: долгие разговоры, в которых Дунк учит Эгга быть оруженосцем, а Эгг Дунка — истории и правилам большого мира, переживания мальчика за своего друга на поединке — самые душевные сцены сериала. Обращает на себя внимание и принц Бейлор Таргариен, напомнивший об Эддарде Старке Шона Бина.

Иван Назаренко — доцент кафедры истории русской литературы ХХ–XXI вв. и литературного творчества ФилФ НИ ТГУ

Создатели воспроизвели излюбленный мартиновский повествовательный прием: большую часть сериала мы следим за одним персонажем, именно за Дунком. Замечательная находка — это кадры
от первого лица, прямо из шлема героя в наиболее напряженных сценах судебного поединка. Рыцарские шлемы — ещё одно достоинство сериала: ведь в «Игре престолов» персонажи не носили их даже во время массовых сражений! А между тем у Мартина шлемы, украшенные оленьими рогами или драконьими крыльями, — это тоже проявление индивидуальности персонажа или его принадлежности к роду. В сериале не так много экшена, однако поединок снят изобретательно
и эмоционально: разлетаются в щепки копья под стук копыт, сминаются доспехи под тяжелыми булавами — всё, как и должно быть. Хотя есть
и шаблонно драматичная сцена в духе «Рокки», но чего уж там — и она работает, вышибая скупую слезу.

Если в повестях темы власти и детерминизма лишь намечены,
то в последней серии «Рыцаря семи королевств» они усилены. Дунк колеблется, брать ли Эгга в оруженосцы после пережитого. Но что всё-таки определяет человека — генетика, среда, обстоятельства или судьба? Обречены ли на безумие некоторые Таргариены или это власть растлевает их? История Эгга даёт обнадёживающий ответ. Как известно из книг Мартина, воспитывавшийся среди простонародья как обычный оруженосец межевого рыцаря, впитавший понятия о чести
и справедливости не из книг, а из жизни, в будущем, взойдя на престол (тоже случайно, благодаря стечению обстоятельств!), Эгг будет проводить реформы в пользу крестьян, стремясь облегчить их жизнь. Идеал власти, как показывает Мартин, приходит из народа.

Сир Дункан Высокий явно пришелся по душе современным зрителям, пресытившимся «серой моралью» и неоднозначными героями. Успех «Рыцаря семи королевств» оказался обеспечен и актерами,
и создателями с их бережной работой с первоисточником. Остается лишь надеяться, что тот же подход сохранится и при экранизации следующих двух повестей из цикла о Дунке и Эгге. Ну, а после них Паркер попадет
в ту же ловушку, что и ранее шоураннеры «Игры престолов» — отсутствие книжного материала. Но, может быть, на этот раз всё получится?..