Вера Баль — доцент кафедры истории русской литературы XX – XXI веков и литературного творчества.

Ожидания от книги в хорошем смысле не оправдались. Сабин Мельхиор-Бонне изначально чётко обозначает фокус исследования – женский смех как форма противостояния мизогинии. Но пересечение двух проблемных контекстов – история женской борьбы за равноправие с мужчинами и история смеха как такового – определяет выход за рамки этого однозначного целеполагания. Да, автор в определённых параграфах делает победоносные выводы – женский смех разрушил мужские правила игры на поле юмора. Но они теряются на фоне других наблюдений о природе женского смеха, который не всегда форма протеста против власти мужчин.

Хронологические вехи, выбранные исследовательницей, ожидаемы, это традиционная «линейка» для рассмотрения феноменов в контексте европейской культуры. Сабин Мельхиор-Бонне показала историю женского смеха как часть истории смеха от карнавального со своим набором функций к смеху в определённом месте (театр, кабаре, ресторан), имеющем уже иную семантику и коммуникативную природу. Борьба за возможность шутить непристойными шутками является одной из ключевых в истории женского смеха. Прослежена историческая динамика этой борьбы – либертинский смех, смех в кабаре и современный женский стендап. Победа вызывает двойственное ощущение, так как первыми зрителями этого женского юмора были мужчины. Получили свободу для неприличных шуток, но стали зависимыми от мужчин как зрителей. Свобода ли?

Исследовательница работает с разными источниками, ожидаемо, что все они созданы мужчинами. Оно понятно, участь у них была такая – не только женщин порабощать на протяжении веков, создавая трактаты (богословские, медицинские, философские), стигматизирующие, демонизирующие и вытесняющие женский смех из социальных практик. На этом фоне возникает вопрос – а есть ли источники, показывающие рефлексию женщин о своем смехе? Почему женщины не рефлексируют сами о своём смехе? Или женщины сразу переходят к делу – смеются и смешат, нарушая все табу, принятые мужчинами.

Интересны главы, показывающие осмысление женского смеха вне борьбы женщин за публичные неприличные шутки. Например, амплуа субреток, которое высвечивает женский талант к ироничной наблюдательности. Причем заметили его и оценили мужчины. Повседневный женский смех («Женские пересуды», «Веселые сплетницы», «Вечерние посиделки»), предназначенный для женской аудитории, тоже является не безопасным для мужчин. Исследовательница прослеживает появление чувства неловкости у мужчин именно перед этим женским смехом, который не связан напрямую с борьбой за равноправие. По сути, этот смех «между нами девочками» находит продолжение в современных культовых сериалах («Секс в большом городе», «Горничные», «Отчаянные домохозяйки»), в которых женский юмор материализует самые страшные страхи мужчин о женском смехе.

Олег Ухин — студент 3 курса специальности «Литературное творчество» Филологического факультета НИ ТГУ (мастерская В.Ю. Баль)

Сабин Мельхиор-Бонне — историк, специалист по истории эмоций. Работала в Коллеж де Франс, автор книг «История зеркала» и «Оборотная сторона любви», вышедших в «НЛО»

Перед нами большой труд ученого, который анализирует женский смех, как один из способов бороться и отстаивать свои права. Именно через эту призму и рассматривается весь материал. Но при этом автор собрал огромное количество текстов, от античности до современности, от трактатов о женском воспитании до бытовых ситуаций в обществе. Такой объем материала просто не дает автору подвести женский юмор под свой узкий феминистический взор.

Если мы заглянем в самый конец книги в главу – «Над чем они смеются?», то увидим, что и мужчины, и женщины смеются об одном. Сам смех у женщин своеобразен, он может означать другое, нежели мужской, но взрастает он на той же почве: непохожести, неуклюжести.

Получается автор убедил нас в том, что женский смех долгое время не находил выхода из-за мужчин. Потом его освободили, но требовали в меру, которую диктовали мужчины. Наконец, женщины в результате важнейшей борьбы смогли освободиться и ключевой фигурой здесь становятся женщины-комики.

Вдруг мы сталкиваемся со следующей цитатой?!

«Но способность смешить — это еще и умение сохранять чувство меры: их подрывная сила заключена не только в критике, но и в смене взгляда на карнавал и на проблемы идентичности; однако любая оплошность может вернуть им отталкивающий статус «истерички». (Глава Истинная женщина)

В такие моменты хочется спросить, но разве не каждый комик может потерять интерес после ряда плохих шуток? Автор все дальше продолжает:

«Мужская аудитория аплодирует не каждому скетчу, и женщина-комик должна постоянно подтверждать законность своего существования. Разрушая иерархический порядок и прибегая к самоиронии, комические актрисы рискуют потерять то, что делало их сильными вчера; потому что их успех, каким бы безупречным он ни был, продолжает оцениваться по гендерной логике, в свете ценностей частной жизни, и тех, кто готов пожертвовать своей эмоциональной и семейной жизнью ради профессионального успеха, достаточно мало».

Мы оказываемся в ситуации, когда интересный жанр – комический стенд-ап рассматривается через такую скучную и узкую теорию о гендерных ролях. Если ты видишь, что никто не аплодирует женщине-комику и вам сразу кажется, что дело в ее половой принадлежности, то стоит задать себе вопрос, а не сексист ли я?

По итогу на протяжении всей книги мы видим борьбу многогранного и тонкого объекта исследования — смеха, в частности женского, с методологией — узконаправленной и феминистической. Автор вроде сам это понимает (главы «Смех высшего общества и смех простонародья» и «Бурлеск и трагедия»), но все равно возвращается к тезису «В основе женского смеха лежит воспоминание о том, как трудно быть или становиться женщиной, но он не говорит о стремлении взять реванш, скорее предлагает изменить точку зрения».

Есть ли здесь зерно истины? Нашим читательницам виднее.