В старом городе, где улицы петляют, как нити в забытой вышивке, жила женщина по имени Лейла. Она была ткачихой, но не тканей, а воспоминаний. Каждое утро, она садилась за древний станок в своей мастерской на окраине базара, и пальцы её скользили по нитям, вытаскивая из воздуха истории, которые никто не рассказывал вслух.

Лейла не говорила много. Голос её был тихим, как шелест листьев в саду, который она видела только во снах. Город знал её как вдову: муж ушёл в горы много лет назад и не вернулся. С тех пор она ткала ковры, в узоры которых вплетала то, что не могла сказать словами. Покупатели приходили редко — её ковры были слишком странными: на них оживали тени людей, исчезнувших в прошлом, и птицы, которые летали только ночью.

Однажды в мастерскую зашёл мальчик. Ему было не больше десяти, одежда в пыли, глаза — как два чёрных оливковых зерна, полные любопытства. Он молча стоял у двери, глядя, как Лейла работает. Наконец, спросил:

— Бабушка, почему твои ковры шепчут?

Лейла подняла взгляд. Давно никто не называл её бабушкой. Но в голосе мальчика была такая искренность, что она улыбнулась.

— Потому что в них живут истории. Каждая нить — это чья-то жизнь, — ответила она.

Мальчик подошёл ближе и коснулся ковра, висевшего на стене. На нём был изображён караван верблюдов под звёздным небом.

— Расскажи мне одну, — попросил он.

Лейла колебалась. Она не рассказывала историй вслух с тех пор, как ушёл муж. Но глаза мальчика были такими же, как у её мужа в молодости — полными ожидания чуда.

— Садись, — сказала она и указала на низкий табурет.

Мальчик сел. Лейла отложила челнок и начала.

— Давным-давно, в этом же городе, жил человек, который умел ловить сны. Он ходил по ночам с серебряной сетью и собирал их, как бабочек. Хорошие сны он отпускал обратно. А плохие — запирал в глиняные кувшины и закапывал в пустыне.
Мальчик слушал, затаив дыхание. Лейла продолжала, и слова лились сами собой. Она рассказала, как ловец снов влюбился в девушку, которая видела только кошмары, и как он отдал все свои хорошие сны, чтобы спасти её. А сам стал сном — лёгким, почти невидимым, и улетел с ветром.

Когда история закончилась, в мастерской повисла тишина.
— А что стало с девушкой? — наконец спросил он.


— Она научилась ткать. И вплетала в ковры те сны, которые он ей подарил. Чтобы никто не забыл, — тихо сказала Лейла.

Мальчик кивнул, словно понял всё. Потом встал, поклонился и ушёл. Лейла осталась одна, но в груди у неё было тепло.

С тех пор мальчик приходил каждый день. Он приносил Лейле фрукты с базара, помогал натягивать нити, а она рассказывала ему истории. Одна была о девушке, которая превратилась в реку, чтобы найти потерянного возлюбленного. Другая — о птице, которая пела только одну песню, но в ней была вся жизнь.

Город начал меняться незаметно. Люди, проходившие мимо мастерской, останавливались, прислушивались. Кто-то слышал смех, кто-то — плач. Ковры Лейлы стали покупать чаще, но не ради узоров, а ради того, что в них жило.

Однажды мальчик не пришёл. Прошёл день, второй. Лейла ждала, но дверь оставалась закрытой. Она вышла на базар, спросила у торговцев — никто не видел мальчика. Вечером она села за станок и начала ткать новый ковёр. В него она вплела все истории, которые рассказала, и одну — свою собственную.

На ковре появилась женщина у окна, смотрящая на пустую улицу, и мальчик, бегущий к ней с корзиной гранатов. Между ними — нить, тонкая, как паутина, но крепкая, как обещание.

Когда ковёр был готов, Лейла повесила его на самое видное место. На следующий день в мастерскую зашёл мужчина — высокий, с седыми висками и глазами, полными усталости. Он долго смотрел на ковёр, потом коснулся нити между женщиной и мальчиком.

— «Это мой сын», — сказал он тихо.

— Он пропал неделю назад. Ушёл в горы за травами и не вернулся.

Лейла почувствовала, как сердце сжалось.

— Он приходил ко мне каждый день. Слушал истории, — ответила она.

Мужчина кивнул. Глаза его были влажными.

— Он всегда любил истории. Говорил, что у одной бабушки на окраине ковры живые.

Они помолчали. Потом мужчина купил ковёр — не ради продажи, а, чтобы повесить дома. С тех пор он приходил иногда, приносил новости из гор: поиск продолжался, но следов не было.

Лейла продолжала ткать. Теперь в её коврах появлялись новые узоры: мальчик, бегущий по тропинке, мальчик, смотрящий на звёзды, мальчик, держащий в руках серебряную сеть для снов.

Годы шли. Мастерская не пустовала — приходили дети, потом их дети. Лейла старела, пальцы становились медленнее, но истории не кончались. Она рассказывала их шёпотом, и каждый, кто слушал, уносил с собой кусочек тепла.

Однажды весной, когда миндаль цвёл, в город пришёл караван из гор. Среди путников был молодой человек с глазами, как чёрные оливковые зерна. Он спросил дорогу к мастерской ткачихи.

Когда он вошёл, Лейла подняла взгляд и замерла. Молодой человек улыбнулся — той же улыбкой, что и много лет назад.

— Бабушка, — сказал он, — я вернулся. В горах я нашёл ловца снов. Он подарил мне одну историю — самую важную.

Лейла встала. Руки её дрожали.

— Расскажи, — прошептала она.

И он рассказал. О том, как в горах жил старик, который хранил в кувшинах забытые сны. Как он отдал один — самый светлый — чтобы тот нашёл дорогу домой. И как сказал: «Передай той, кто нити ткёт. Скажи, что её муж не ушёл. Он стал сном. И ждёт, когда она закончит свою историю».

Лейла слушала, и слёзы текли по щекам. Когда молодой человек закончил, она взяла новую нить — серебряную, как сеть для снов — и начала ткать последний ковёр.

На нём были двое: женщина и мужчина, держащиеся за руки под звёздным небом. Между ними — тысячи нитей, каждая из которых была историей. И одна — вела в бесконечность.

Когда ковёр был готов, Лейла повесила его у окна. В ту ночь она легла и закрыла глаза. Уснула спокойно, как давно не спала.
Утром мастерская была пуста. Станок стоял нетронутым, а на ковре, у окна, появилась новая фигура — женщина, шагающая по нити в небо.

Город помнит Лейлу. Её ковры висят в домах, и по ночам они шепчут. Те, кто прислушивается, слышат: истории не умирают. Они просто переходят из рук в руки, как нить в челноке.

А где-то в горах, говорят, живёт старик, который всё ещё ловит сны. И иногда отпускает самый светлый — чтобы кто-то нашёл дорогу домой.

Артем Деменев — Студент юридического факультета НИ ТГУ