21.05.2026

7 июня 2024 года на сцене Томского театра юного зрителя (ТЮЗ) состоялась премьера спектакля «Сказка о царе Салтане» в постановке приглашённой режиссёрки Сойжин Жамбаловой. Спектакль подразумевался как фестивальный (участник программы VIII Большого Детского фестиваля), но в последующем он вошёл и в основной

репертуар театра.

Раздаётся ксилофон, следом — флейта. С первых нот задаётся сказочно-волшебная атмосфера. Но «Сказка о царе Салтане» Сойжин Жамбаловой
в томском ТЮЗе — «не совсем сказка», как и гласит афиша. Это синтез разных культурных элементов: как русско-народных фольклорных мотивов, так и отсылок современности. Получается новое, совершенно уникальное звучание знакомой всем пушкинской сказки с актуальной проблематикой — отсутствием фигуры отца.

Внешний сюжет не претерпевает значительных изменений: три сестрицы под окном пряли поздно вечерком. Но в этот сюжет вкрадываются, казалось бы, незначительные детали: постановка начинается с диалога
об утрате отца уже взрослого Гвидона и Лебеди. И далее, когда появляются те самые три девицы, эти герои наблюдают за происходящем по бокам сцены, будучи свидетелями во вневременьи. Далее сюжет снова развивается привычно: бочка, орёл, новое княжество, белочка, богатыри. Но посреди спектакля в него врывается лиричный и очень проникновенный монолог Гвидона: «Здравствуй, отец, если бы я решил написать тебе письмо…» В нём звучит много «если» как знак неосуществимости и невозможности живого разговора. Это отхождение
от сюжета Пушкина актуализирует и заостряет проблему отсутствия отца
в жизни ребёнка, тоску по невозможности включить его в свою жизнь.

Лирический сюжет разбавляют комические эпизоды с Бабарихой, Ткачихой и Поварихой: они постоянно норовят разрушить сказочное единство, их реплики часто обращаются к современности, они шутливо комментируют текст, который произносит: «Сказала как у Пушкина было». Персонажи выходят из своих амплуа и как бы ведут разговор со зрителем — с той реальностью, что оценит и поймёт напрямую проговаривариваемые отсылки. Но в их линии есть и трагическая нота — флешбеки травмирующих событий прошлого обращаются к детству как
к наиболее важному этапу формирования человека: когда Гвидон жалит
в образе насекомого одну из героинь в глаз, сцена затемняется, время замирает, раздаётся детский тревожный смех, и на заднем фоне проектор показывает череду надрывно-фрагментных событий-воспоминаний.

На сцене воссоздаётся сумбурный мир: ансамбль из десяти актёров представляет и хор, и действующих персонажей (бояр, гостей, мексиканский эскорт белочки), и даже среду. Например, в сцене с бочкой ансамбль надевает солнцезащитные очки и чёрные перчатки, и сказочно-волшебная атмосфера приобретает современное динамичное звучание.
А ансамбль, наподобие волн, начинает поднимать и укачивать царевну
с сыном, как бы плывущих по морю.

Музыка и хореография образно двигают сюжет, смешивая разные культурные модели. Очень комичным получился эпизод с «вербовкой» белочки: после недолгих уговоров на ломанном английском, она соглашается поселиться в замке Гвидона с целью получения «места жительства», следом — мексиканский эскорт в сомбреро и с маракасами начинают оживлённые испанские танцы. Это добавляет нотку абсурда,
но именно приятно-неожиданного абсурда.

Такой сумбурный мир создаёт некий универсум, который и становится полем для серьёзного разговора о роли родителя в жизни ребёнка. Помимо актуальной повестки (разделение семьи происходит, когда Салтан отправляется на войну), существует и вневременная линия: герой рефлексирует и пытается проработать травму отсутствия. Но никакие волшебные обстоятельства не разрешают эту проблему. Воссоединение семьи происходит только после полного принятия ситуации и шага
в новую жизнь без попытки что-то доказать: Гвидон после женитьбы уже
не летит высматривать реакцию отца, а остаётся в своём княжестве.

Татьяна Федотова — студентка 3 курса специальности «Литературное творчество» Филологического факультета НИ ТГУ (мастерская В.Ю. Баль)