Анна Данилова — студентка 5 курса
специальности «Литературное творчество» Филологического факультета НИ ТГУ (мастерская А.Н. Губайдуллиной)

Вот, весь день хожу от точки к точке. Забрать один заказ, доставить, потом сразу же на другой заказ, и так дальше, пока не закончится слот. Остановиться нельзя: таймер капает, штраф за опоздание копится. Уже
и ноги натёрла. Раньше не знала, что в кроссовках можно натереть ноги —
оказывается, можно. И рюкзак грохочет за спиной, вот-вот развалится. Хоть бы не лопнул, а то там большой заказ.

Уже, наверное, месяц, как я в доставке. Курьерам тренинга не полагается, вместо этого учусь сама: скачала приложение, и вперёд. Там всё написано
в настройках, в разделе «туториалы». Ходите быстро, потому что клиенты очень ждут заказ. Не повреждайте целостность упаковки. Не просите чаевых и так далее. В случае, если нужна техническая помощь, обратитесь в службу поддержки. Если клиент чем-то не доволен, обратитесь в службу поддержки. Если заказ тяжелее пяти килограммов, обратитесь в службу поддержки. Если вы получили травму, обратитесь в службу поддержки.

Мама, когда узнала, куда я пошла работать, аж прервала бойкот, звонила
и кричала. Вроде: у тебя сколиотическая спина, всё детство по санаториям, чтобы сейчас что?! Остеохондроз и грыжи в двадцать лет! Я сказала: могу
на мотобайке развозить, у него багажник сзади. Мама в ответ:
ты разобьешься!

Стала носить пешком. Можно и мотобайк арендовать, мама всё равно
не узнает, но это дорого. Компания жадничает. Делает вид, будто курьерам на аренду скидки, но и со скидкой аренда жрёт половину дохода.

На улице ноябрь, бесснежные холода. «Магнит» один светится на районе,
к нему все тянутся, пока ещё не закрылся. Продавец в телогрейке сидит
на табуретке и считает дневную котлету — денежную пачку. Показывает мне на склад: там таинственные служебные коридоры, стены из серых контейнеров. В одном контейнере мой заказ. Пока ищу, проходит норма времени, звонит она — служба поддержки.

— У вас всё в порядке? — ласково спрашивает женский голос, — почему
не забираете заказ?

— Ищу ячейку, — отвечаю, — сейчас заберу.

Чтобы больше не звонили, заранее отмечаю заказ как полученный (хотя так нельзя, конечно). Незачем лишний раз тревожить службу поддержки.

Пакеты тяжёлые, гружу в рюкзак, иду, уже шаркая. Таймер подгоняет,
но торопиться неохота, пусть уже влепляют штраф. Вот бы служба поддержки могла влить в меня новые силы!

В подъезде чуть теплее, ноги и руки оттаивают. Но оттаивать некогда: надо спускать рюкзак со спины и следить, чтобы инерцией не унесло в сторону,
по лестнице, иначе будет далеко лететь, и больно. Хотя служба поддержки, если им сообщить, и скорую вызовет. Открываю верхний клапан, достаю коробку, звоню в дверь, открывает мужик в спортивках. Смотрит на заказ долго, сверяет с чеком. Говорит мне:

— Я вас знаю. У меня так однажды украли. Пол-заказа. Вот проверю, тогда пойдёшь.

Слушаю его и греюсь. Пока отдаю заказ, таймер не капает, слот стоит. Можно слушать его, греться, стоять. А если что-то всё же не так, есть телефон, на нём приложение, в нём волшебная кнопка: «Служба поддержки». Она означает: ты не один, когда на заказах. И пусть ноябрь, холода, пусть странно смотрит собачья морда из-за деревянного забора, будто вот-вот набросится, пусть орёт и ругается мужик в спортивках — всё равно спокойно. Есть эта кнопка, значит, я, курьер, не одна, значит, за мной не только жёлтый рюкзак,
но и невидимое войско: операторы, коллеги и прочие хорошие люди.

Очень странно: хоть и знаю, что мы тут все в обязаловку, от этой невидимой связи кажется не так уж одиноко. А то, как съехала в гостинку из общежития, с непривычки казалось, будто и за стеной, и во всём городе нет ни одного человека.

Опять вспомнила про скандал с переездом. Не хотелось, конечно, наглеть,
но на третьем курсе общага уже надоела. Сказала родителям: съеду, буду подрабатывать, за квартиру заплачу сама, так что не беспокойтесь. Мама сказала: не вздумай работать, учись, пока можешь. Мы поможем деньгами. Но прозвучало это с каким-то обвиняющим подтоном. С тех пор, если приходили деньги, то с намёком. Типа: «А у Веры дочь уже работает».
Или: «Ну ты не знаешь цены деньгам». Я отвечаю: да уже ищу, ищу я работу.
На пиаре легко учиться, можно хоть неделями не появляться в университете. Для того сюда и поступала. Мама: мне не нужно, чтобы ты работала, мне нужно, чтобы ты училась. И опять эти невыносимые намёки. В конце концов, когда мы последний раз созванивались, я как заорала: не звони мне
и не пиши, я теперь живу отдельно, вы — отдельно.

Последний заказ пришёл. Дали адрес — идти в другой конец города. После ещё до дома добираться. И вдруг начинает идти снег: сначала мелкий, потом переходит в метель. Когда снег летит, то красиво, как в сказке, но как только касается земли, сразу превращается в грязь и жижу.

Перехожу железнодорожные пути: здесь, за ними, совсем другой район, дома всё ниже и ниже, деревянные, сайдинговые, некрасивые. Мимо кто-то прошёл с пакетом, нырнул в ворота и как растворился. Сначала поселятся непонятно где, потом гоняют к себе курьеров!

Смотрю на карту — идти ещё десять минут. Похоже, в частный дом.

На холоде ещё и телефон быстро садится, может не дотерпеть до конца слота. Служба поддержки говорит: арендуйте повербанки со скидкой, подзаряжайтесь в дороге. Но в такой глуши никаких станций подзарядки, конечно, нет. Надо купить себе свой повербанк и таскать. Только дорого.
А я теперь уж точно знаю цену деньгам, что бы мать ни говорила. Надоело так, если честно. Сидишь, считаешь копейки, боишься лишний раз хлеба купить. Выпущусь, буду нормально работать. Не на побегушках. Как появятся деньги, можно будет и спиной заняться, и вообще начать жить по-новому, правильно. Можно пойти в ту же доставку, но маркетологом.

Между фонарями всё в снежной темноте. Дома едва видны по сторонам дороги. Кажется, будто в них никто не живёт. Будто это злая шутка была: заказали в заброшенный дом и отправили скитаться по тёмным улицам
в поисках неведомо чего. Или так: сидят за тёмным окном и поджидают, пока постучусь в ворота. Потом накинут на голову мешок и утащат. А заказ съедят.

Поворачиваю направо: там уже ни одного фонаря, только вдалеке точка света. Иду и упираюсь в забор. За забором звякнула цепь, завыла собака. Неправильная какая-то дорога. Здесь должен быть проезд, а не тупик. Неверно свернула? Не хочется лезть в телефон за картой, ещё отрубится
от переохлаждения. Иду обратно — искать нужный поворот, но в темноте
его не видно, и вообще ничего не видно.

Тычусь по заборам то туда, то сюда. Вдалеке горит фонарь, поворачиваю
к нему, но на пути опять забор… Как к нему пробраться, через огороды лезть? С рюкзаком не проберусь.

Покружила ещё, стало ясно: заблудилась. Надо звонить службе поддержки.

Звоню. Час уже поздний. Долго идут гудки.

— Здравствуйте! Я заблудилась где-то на Мокрушине. Тут метель, ничего
не видно. Геолокация включена. Вызовите, пожалуйста, такси!

Вдруг опять говорит ласковый голос:

— Здравствуйте. На данный момент на линии нет телефонных операторов. Обратитесь к чату поддержки.

Я чуть не заплакала, но всё-таки стерпела. Пошла в чат.

Пальцы не гнутся, жир в суставах окаменел. Еле вожу одним пальцем, пишу им одно, а снег налетает на экран и, растаяв, сам по себе пишет совершенно ненужное мне, другое…

«Здравствуйте! Я потерялась где-то в районе Мокрушина. Тут метель,
не видно дороги. Выведите, пожалуйста, или вызовите такси. Телефон садится».

Он отвечает мне заготовленной болванкой…

Я снова пишу им, прошу человека, но оператор не приходит. И так снова, снова, снова. Служба поддержки не слышит. Я говорю с пустотой.

Телефон не выдержал, мигнул белым и погас. Бреду вдоль забора, ищу ближайший фонарь. Никому я не нужна — ни маме, ни службе поддержки, никому не позвонишь и не попросишь помощи. Если замёрзну тут, они посудятся, заплатят штраф и наймут новую студентку.

Какие-то голоса проходят по соседней улице. И страшно, но всё же бросаюсь к ним, но там уже нет никого — только фонарь, всё так же далеко, моргает
от пролетающего снега.

Вдруг вдалеке маленький огонь. Я уже совсем потерялась, не могу понять, где горизонт: в небе ли это самолёт идёт на посадку, или на земле?

Нет, это на земле: машина спускается со взвоза. Уже не просто светлая точка, а различимы отдельные фары. Я спохватилась, начала махать рукой. Страшно, что проедет мимо, и страшно, что остановится. Но он тормозит, и всё вокруг освещается фарами. Пролетая их, снег превращается в звёзды. А улочка совсем маленькая, теперь ясно, что на ней невозможно заблудиться.

Таксист открывает окно и вдруг улыбается. Мы с ним коллеги, хоть
и двоюродные.

— Потерялись? — говорит.

— Потерялась.

— Да, здесь такое дело, застройка от балды. Садитесь, подкину.

— Да вам на заказ, наверное, ехать?

— Садитесь, вам важнее. — Так и сказал!

Ехать в машине с незнакомцем беспокойно. В салоне яблочно пахнет нашатырём, качается ароматизированная ёлочка, вводит в гипноз. Или это
я устала, отогрелась и засыпаю. Но и засыпать страшно, а то увезёт ещё дальше ботсада, дальше кладбища, и убьёт.

— И как вы, бедные, не замерзаете? — спрашивает вдруг таксист, — у меня дочь такая же, тоже наденет куртёнку и гуляет!

— Вы сошли с маршрута, — комментирует навигатор, а таксист на него шикает и выключает экран телефона, — через сто метров поверните налево.

Наконец, проехали частный сектор, выехали на свет, на людную дорогу. Летят машины, люди идут с пакетами, а прежний переулок исчез, будто его
и не было.

— Отсюда дойду, — говорю, — спасибо!

Такси исчезает в снегопаде. Я иду на заказ.