Лето пролетело, оставив после себя тёплые воспоминания и прочитанные книги. Редакция журнала попросила преподавателей нашего факультета поделиться своими литературными открытиями и рассказать о книгах, которые они выбрали для летнего чтения.

Гендрин Павел Алексеевич — ассистент кафедры истории русской литературы XX–XXI веков
и литературного творчества
Филологического факультета НИ ТГУ

Юмористический детектив о советской милиции в подмосковном городке. Но главное — в языке. С какой любовью и зоркостью создаются образы героев, окружающее пространство. Всё: от усов старшины Тараканова и речи преступных элементов до рынка и дешёвого повидла — полно жизни
и юмора. Замечательное напоминание о том, что большая литература может смеяться и играть.

*Настоящий материал (информацию) произвел иностранный агент Архангельский Александр Николаевич, либо материал (информация) касается деятельности данного иностранного агента

Деликатно и легко о том, как жизнь прорастала в творчество, а творчество определяет наше восприятие жизни. Неочевидные эпизоды биографии, щепотка литературоведения — и получилась освежающая книга о том, почему противоречивость и текучесть поэта не порок, а признак жизни.

Что страшнее: дела человеческие или сказочное запределье? В сборнике рассказов Евгения Некрасова сопрягает миры до неразличимости. Через сказочное — о нашем болезненном, через психологический и социальный анализ — о чудовищном и универсальном. А в центре — героини, переживающие одиночество и отчуждённость: от Царевны Несмеяны, которую заставляют радоваться, до Бабы-Яги.

Сборник короткой прозы самобытного греческого писателя с замечательным именем — Эпаминондас. Писатель второй половины XX века — в рассказах,
миниатюрах, стихотворениях в прозе сюрреалистическая образность
выражает ощущение тревоги и хрупкости социального мира. И в то же время
вечности (всё-таки Греция) мира культуры и природы.

Смольянинов Артём Витальевич — доцент кафедры общего литературоведения, издательского дела и редактирования Филологического факультета НИ ТГУ

Этим летом из художественной литературы мне особенно запомнились две книги, которые с некоторой долей условности можно отнести к современной отечественной мистике, — «Кадавры» Алексея Поляринова и «Вьюрки»
Дарьи Бобылёвой.

«Кадавры» — роман о России, в которой после необъяснимой катастрофы появились неподвижные фигуры мёртвых детей. Однако фантастическое допущение здесь довольно быстро отходит на второй план: кадавры становятся прежде всего образом прошлого, которое невозможно
ни окончательно вытеснить, ни безболезненно присвоить. История экспедиции двух героев постепенно превращается в разговор
о коллективной и личной травме, памяти, вине и способах сосуществования
с тем, что не было до конца осмыслено и пережито. При этом Поляринов показывает не только саму травму, но и то, как общество обживает её: вокруг необъяснимого формируются мифология и фольклор, научные теории, политические практики и повседневные привычки. Поэтому «Кадавры» показались мне интересны прежде всего как роман о превращении исторической памяти в часть обыденной реальности.

«Вьюрки» Дарьи Бобылёвой — чтение заметно более лёгкое и игровое.
Это роман в рассказах о жителях дачного посёлка, который однажды оказывается отрезан от внешнего мира, а знакомое пространство постепенно заполняют существа и силы, знакомые по фольклору. Отдельные истории складываются в общую картину столкновения современного человека с реальностью, существование которой он давно перестал принимать всерьёз. За хоррором, чёрным юмором и узнаваемым дачным бытом проступает любопытная тема: человек привык считать окружающее пространство освоенным и подконтрольным, тогда как фольклорная традиция исходит почти из противоположного — рядом существуют иные силы, с которыми приходится считаться. В результате дачная повседневность оказывается во «Вьюрках» лишь тонким слоем над более архаическим порядком вещей.

Рулева Анастасия Евгеньевна — старший лаборант и ассистент кафедры русского языка Филологического факультета НИ ТГУ

Этим летом я наконец добралась до сборника, который давно ждал своего часа, — «Король в жёлтом» Роберта Чамберса. Книга вышла в 1895 году
и стала одним из главных источников вдохновения для Лавкрафта и многих авторов жанра «странной прозы».

Сборник состоит из десяти рассказов, но по-настоящему знамениты первые четыре — их объединяет образ таинственной пьесы с тем же названием.
О самой пьесе мы почти ничего не узнаем: известно лишь, что она сводит
с ума каждого, кто её прочтёт. Чамберс мастерски держит читателя
в напряжении, не раскрывая деталей, — и это работает лучше любых описаний ужасов.

Кстати, книга до сих пор живёт в массовой культуре: её цитирует первый сезон «Настоящего детектива», а режиссёры вроде Джеймса Вана используют её как визуальный маркер мрачной мистики. В целом «Король в жёлтом» —
идеальное чтение для длинных летних вечеров, когда хочется ощутить лёгкую жуть и погрузиться в мир, где реальность постепенно уступает место кошмару. Рекомендую всем, кто соскучился по старой готике с философским подтекстом.

Назаренко Иван Иванович — доцент кафедры истории русской литературы XX–XXI веков
и литературного творчества
Филологического факультета НИ ТГУ

Роман о невозможности (не)возвращения в Россию. Интересное художественное высказывание о современности и о неизменной сущности России — губящей и притягивающей своих сыновей.

Баль Вера Юрьевна — доцент кафедры истории русской литературы XX–XXI веков
и литературного творчества
Филологического факультета НИ ТГУ

Что может быть проще и понятней, чем современный морской курорт —
приехал и отдыхай. Оказывается, нет. Но его сложность — небезынтересна, она демонстрирует, что курортный образ жизни динамично развивался
в XX веке, задавая разные сценарии и формы времяпровождения. Курортные правила менялись от десятилетия к десятилетию, что отражалось
в изменениях отношения к природе, архитектурных решениях, социальных поведенческих моделях и даже мелкой атрибутике. Очевидно, что вся история курортов — это путь человека отдыхающего к раскрепощению
и свободе. Как бы это ни парадоксально звучало, но изначально и сейчас продуманное курортное пространство подчиняет человека своим особым законам. Небольшой недостаток книги — она сосредоточена на одном курорте — Брайтоне (южное побережье Англии). Остальные известные курорты идут лишь фоном для обнаружения общих закономерностей.
Его история богата и насыщена. Пожалуй, главная особенность этого курорта, как и многих «проигравших» перед средиземноморскими, —
сохранение своей самобытности. Его история — его капитал, который привлекает до сих пор. Брайтон, переживший упадок в 1960–70-е, к началу 2000-х превратился в модный культурный центр именно потому, что его архитектурное наследие (пирсы, Павильон, Регентские террасы) было сохранено и переосмыслено.

Концепция автора — элегантная, но спорная. Полемическую реакцию вызывает крен автора в метафоризацию феномена самозванства 
при попытке объяснить отношения народа и власти в российской истории
в разные периоды. Но читать интересно. Книга предлагает иной взгляд
на самозванца — это не антипод законного царя, а его конкурент, действующий по тем же правилам. Книга убедительна как описание политического воображаемого — того, как осмысляется власть народом,
но становится уязвимой, когда пытается объяснить причины исторических событий и вскрыть механизмы, игнорируя социальную историю.

Эта книга, как и все исследования О. Хлевнюка о политической истории СССР 1930–1950-х годов, основана на массиве архивных документов: закрытой переписке Политбюро, докладных записках НКВД/МГБ о состоянии торговли и снабжения, материалах судебных дел над хозяйственниками, стенограммах закрытых партийных совещаний. Это не интерпретация поверх известных фактов, а предложение новых. Любой, желающий оспорить его выводы, вынужден будет работать с той же источниковой базой. 

Историк не остаётся в рамках доказательства наличия коррупции
в сталинскую эпоху, опровергая устойчивый ностальгический советский миф,
а объясняет причину “слепоты” контролирующей государственной машины. Огромные теневые потоки уходили сквозь пальцы контроля не потому, что
их не замечали, а потому, что система объективно не могла без них функционировать. Теневая экономика была не сбоем, а смазкой планового механизма. Отдельное достоинство исследования — реконструкция социального портрета «самозванцев». В центре книги — история Николая Максимовича Павленко, который создал масштабную фиктивную организацию. Показано, как он строил свою сеть, как договаривался,
как тратил деньги (подпольные рестораны, дачи, драгоценности), как жил
в постоянном страхе и одновременно — с чувством вседозволенности,
пока ему покровительствуют сверху.

«История домашним образом» — общий эпиграф ко всем трём книгам. Содержание книг — это устные мемуары, рассказанные в диалоге. Это
не автобиографии, написанные собственноручно, а расшифровки бесед,
что придаёт особую смысловую интонацию. Герои книг — это выдающиеся интеллектуалы, чьи судьбы прошли через катаклизмы XX века (война, эмиграция, идеологическое давление). Герои книг харизматичны
и обаятельны, их мысли и суждения не лишены полемичности,
но это привлекает. Внутренне ты с ними можешь спорить и не соглашаться, но это не умаляет ценности их взгляда на исторический опыт. Это расширяет твой горизонт — проблематизирует твою точку зрения на историю XX века. Несмотря на всю простоту и внешнюю лёгкость, эти истории — сложный исторический документ с горьким послевкусием. Это книги про сложный, живой и спорный разговор о XX веке.