07.10.2026
На неплодородной почве: автофикшн
Веры Богдановой и память поколений
Веры Богдановой и память поколений
Софья Ходарина — студентка 4 курса специальности «Литературное творчество» Филологического факультета НИ ТГУ
(мастерская В. Ю. Баль)
(мастерская В. Ю. Баль)
В. Богданова «Царствие мне небесное» (Альпина нон-фикшн, 2026)
Проза «тридцатилетних» продолжает развиваться в сторону нарративизации травмы. В 2026 году в издательстве «Альпина.Проза» вышел автофикциональный роман Веры Богдановой «Царствие мне небесное». Книга включена в длинный список премии
«Большая книга» — 2026.
Сейчас сам термин «автофикшн» подвергается большому давлению:
в научном сообществе ведутся дискуссии по поводу того, стоит ли вообще выделять его как самостоятельный жанр. Ведь это наполовину автобиография, наполовину — вымысел, вымысел, замаскированный
под автобиографическую прозу. Но, может быть, дело в том, как текст должен восприниматься читателем? Если сосредоточиться только на аспекте презентации готового произведения, то, в случае с автофикшном, читателю симпатичен сам факт приставки «авто». Он стремится познакомиться с текстом не только из-за его содержания, но и потому
что это содержание воспринимается как непосредственно связанное
с живым человеческим опытом. Произведение, обозначенное как автофикшн, ещё до прочтения устанавливает между читателем и автором особый тип отношений. Это, безусловно, заряжает, настраивает
на доверительную коммуникацию. Создаётся эффект попутчика: кажется, что герой сидит перед тобой и рассказывает историю своей жизни, своего рода доверяет тебе самое сокровенное, потому что не предполагает, что вы когда-нибудь ещё увидите друг друга. Только здесь он изначально
не видит тебя, но ты оказываешься немым свидетелем всех
его душевных терзаний.
«Царствие мне небесное» Веры Богдановой — попытка осмыслить жизнь через межпоколенческие связи. Всё очень символично: тридцатилетняя Вера заболевает раком лёгких и начинает размышлять о детстве, прожитой жизни и смерти. Пространство нынешнего дома героини (бывшей семейной дачи) становится местом наблюдения воспоминаний. Они хранятся в доме и вокруг него, периодически всплывая
на поверхность. Яблони, которые дедушка посадил в саду, сгнили.
Что делать? Посадить новую? Вера сажает, но её плоды тоже заболевают, и, чтобы растение оставалось здоровым, приходится отрезать от него больные ветки подобно тому, как героине на операции вырезают часть лёгкого. Это становится повторяющимся циклом, и в какой-то момент Вера понимает: дело не в дереве, а в почве. Эта метафора — одна
из центральных в романе:
«Удаления больших частей недостаточно. Нужно менять себя и жизнь вокруг, менять условия, в которых мы живём. Мы же не деревья.
Мы можем встать и уйти».
Что делать, если ты вырос на неплодородной почве? С раннего детства Вера — покинутый ребёнок. Мать и отец практически не занимались
ею. Девочку воспитывали бабушки Анна и Клементина, которые
доживали свой век и сами становились детьми. В книге очень подробно описываются нравы обеих. Они олицетворяют противоположности, которые мы можем наблюдать в личности героини: Анна —
эксцентричная, рассеянная, а Клементина — сдержанная, терпеливая, скрупулёзная. Так как Вера проводила время с каждой из них,
она усвоила на первый взгляд никак не уживающиеся друг
с другом качества.
Героине пришлось рано повзрослеть, лишиться детской непосредственности. Она рано выходит замуж, рожает сына и мало задумывается о своих желаниях, потому что выросла в советской установке «молчи и бери, что дают». Но болезнь стала криком о помощи. Оказалось, что отношения с мужем давно были шаткими: Вера не могла себе позволить быть требовательной по отношению к нему — боялась,
что её бросят, боялась одиночества. Из небольшого вставного рассказа «Когда она станет хорошей» читателю становятся понятны истоки поведения героини. Через историю Леночки показана ситуация взаимоотношений родителей Веры, когда отец пьёт, бьёт, не уважает
мать, а мать терпит, потому что «так надо». Хотя фрагмент структурно отличается, он закономерно вписан в основную сюжетную линию романа. Создаётся ощущение выстраданности, подлинности этого опыта. Леночка испытывает страх, она не хочет видеть отца, садиться к нему в машину,
но делает это, потому что, как и вся семья, боится его рассердить.
В отношениях героини с отцом и с мужем прослеживается схожая
модель — избегание близости.
Текст романа строится на чередовании воспоминаний о родственниках
и рефлексии о том, как отношения с ними повлияли на мировоззрение героини. Помимо этого, присутствуют вставные рассказы, дополняющие основное повествование. Издательская стратегия способствует превращению межпоколенческой памяти Вериной семьи в коллективную память: некоторые эпизоды дополняются фотографиями, судя по всему, взятыми из архива писательницы. Особенность этих снимков заключается в отсутствии подписей, указывающих, кто на них изображён. Всё, чем располагает читатель — год, которому принадлежит фото, и это даёт вписать происходящее во внешний, исторический контекст. Основная часть снимков изображает пространство дачи, делая его не только связующим звеном родословной Веры, но и местом коллективной памяти, пространством для рождения воспоминаний у читателя. Героиня стремится выстроить параллели между семейной историей и своими нынешними проблемами.
Эпиграфом выступает стихотворение Богдановой: «в начале осени
ты слышишь призраки / людей, давно ушедших, // (...) // и щебет улетевших птиц, / и собственное детство». Осень здесь можно интерпретировать
как зрелость. Середина жизни заставляет обернуться назад в поисках ответов, и в памяти мелькают образы людей, повлиявших на твоё становление. Возникает тема проработки травмы. Мать героини ходит
к психотерапевту и советует Вере посетить его, однако финансово помочь в оплате сеанса не готова. В результате дочь обижается на маму, потому что их отношения выстраиваются в такой парадигме с самого начала. Этот вывод у современного читателя может родиться сразу после прочтения эпизода, однако к Вере осознание личной ответственности за свою обиду, похоже, так и не приходит. «Царствие мне небесное» — достаточно провокационное название. Фразу, как правило адресуемую умершему, героиня адресует сама себе, что символизирует надежду на лучшее будущее. Но также это показывает, что Вера разделяет своё существование на «до» и «после», на «ту» жизнь, где она заботилась о двух бабушках и терпела измену мужа, и жизнь после операции и развода,
где с ней остался только сын.
«...времени слишком мало, чтобы тратить его на ненужные дела
и неприятных людей», — так Богданова пишет в эпилоге.
И в какой-то степени героиня с ней согласна. Получается, что Вера видит причину своей болезни в том, что вокруг находилось слишком много гнилого, как яблоки, общества, поведение которого она терпела. А смерть родственников и развод с мужем — это и есть изменение среды? Такой подход кажется несколько детским. Героиня стремится предать своё прошлое забвению, «начать жизнь с чистого листа», но память —
это то, что формирует личность. Может быть, дело не только в почве,
но и в самом дереве, которое недостаточно сильно пустило корни?
С Верой остаётся сын — её продолжение, новая здоровая ветвь. Дерево исцелилось, но надолго ли? Может ли оно полностью восстановиться, находясь в позиции жертвы обстоятельств? Следующий этап состоит
в том, чтобы принять память двух ближайших поколений как ценность,
не как совершенное или несовершенное, а как необходимое, данное
при рождении — часть тебя, которую нельзя отрезать.
«Большая книга» — 2026.
Сейчас сам термин «автофикшн» подвергается большому давлению:
в научном сообществе ведутся дискуссии по поводу того, стоит ли вообще выделять его как самостоятельный жанр. Ведь это наполовину автобиография, наполовину — вымысел, вымысел, замаскированный
под автобиографическую прозу. Но, может быть, дело в том, как текст должен восприниматься читателем? Если сосредоточиться только на аспекте презентации готового произведения, то, в случае с автофикшном, читателю симпатичен сам факт приставки «авто». Он стремится познакомиться с текстом не только из-за его содержания, но и потому
что это содержание воспринимается как непосредственно связанное
с живым человеческим опытом. Произведение, обозначенное как автофикшн, ещё до прочтения устанавливает между читателем и автором особый тип отношений. Это, безусловно, заряжает, настраивает
на доверительную коммуникацию. Создаётся эффект попутчика: кажется, что герой сидит перед тобой и рассказывает историю своей жизни, своего рода доверяет тебе самое сокровенное, потому что не предполагает, что вы когда-нибудь ещё увидите друг друга. Только здесь он изначально
не видит тебя, но ты оказываешься немым свидетелем всех
его душевных терзаний.
«Царствие мне небесное» Веры Богдановой — попытка осмыслить жизнь через межпоколенческие связи. Всё очень символично: тридцатилетняя Вера заболевает раком лёгких и начинает размышлять о детстве, прожитой жизни и смерти. Пространство нынешнего дома героини (бывшей семейной дачи) становится местом наблюдения воспоминаний. Они хранятся в доме и вокруг него, периодически всплывая
на поверхность. Яблони, которые дедушка посадил в саду, сгнили.
Что делать? Посадить новую? Вера сажает, но её плоды тоже заболевают, и, чтобы растение оставалось здоровым, приходится отрезать от него больные ветки подобно тому, как героине на операции вырезают часть лёгкого. Это становится повторяющимся циклом, и в какой-то момент Вера понимает: дело не в дереве, а в почве. Эта метафора — одна
из центральных в романе:
«Удаления больших частей недостаточно. Нужно менять себя и жизнь вокруг, менять условия, в которых мы живём. Мы же не деревья.
Мы можем встать и уйти».
Что делать, если ты вырос на неплодородной почве? С раннего детства Вера — покинутый ребёнок. Мать и отец практически не занимались
ею. Девочку воспитывали бабушки Анна и Клементина, которые
доживали свой век и сами становились детьми. В книге очень подробно описываются нравы обеих. Они олицетворяют противоположности, которые мы можем наблюдать в личности героини: Анна —
эксцентричная, рассеянная, а Клементина — сдержанная, терпеливая, скрупулёзная. Так как Вера проводила время с каждой из них,
она усвоила на первый взгляд никак не уживающиеся друг
с другом качества.
Героине пришлось рано повзрослеть, лишиться детской непосредственности. Она рано выходит замуж, рожает сына и мало задумывается о своих желаниях, потому что выросла в советской установке «молчи и бери, что дают». Но болезнь стала криком о помощи. Оказалось, что отношения с мужем давно были шаткими: Вера не могла себе позволить быть требовательной по отношению к нему — боялась,
что её бросят, боялась одиночества. Из небольшого вставного рассказа «Когда она станет хорошей» читателю становятся понятны истоки поведения героини. Через историю Леночки показана ситуация взаимоотношений родителей Веры, когда отец пьёт, бьёт, не уважает
мать, а мать терпит, потому что «так надо». Хотя фрагмент структурно отличается, он закономерно вписан в основную сюжетную линию романа. Создаётся ощущение выстраданности, подлинности этого опыта. Леночка испытывает страх, она не хочет видеть отца, садиться к нему в машину,
но делает это, потому что, как и вся семья, боится его рассердить.
В отношениях героини с отцом и с мужем прослеживается схожая
модель — избегание близости.
Текст романа строится на чередовании воспоминаний о родственниках
и рефлексии о том, как отношения с ними повлияли на мировоззрение героини. Помимо этого, присутствуют вставные рассказы, дополняющие основное повествование. Издательская стратегия способствует превращению межпоколенческой памяти Вериной семьи в коллективную память: некоторые эпизоды дополняются фотографиями, судя по всему, взятыми из архива писательницы. Особенность этих снимков заключается в отсутствии подписей, указывающих, кто на них изображён. Всё, чем располагает читатель — год, которому принадлежит фото, и это даёт вписать происходящее во внешний, исторический контекст. Основная часть снимков изображает пространство дачи, делая его не только связующим звеном родословной Веры, но и местом коллективной памяти, пространством для рождения воспоминаний у читателя. Героиня стремится выстроить параллели между семейной историей и своими нынешними проблемами.
Эпиграфом выступает стихотворение Богдановой: «в начале осени
ты слышишь призраки / людей, давно ушедших, // (...) // и щебет улетевших птиц, / и собственное детство». Осень здесь можно интерпретировать
как зрелость. Середина жизни заставляет обернуться назад в поисках ответов, и в памяти мелькают образы людей, повлиявших на твоё становление. Возникает тема проработки травмы. Мать героини ходит
к психотерапевту и советует Вере посетить его, однако финансово помочь в оплате сеанса не готова. В результате дочь обижается на маму, потому что их отношения выстраиваются в такой парадигме с самого начала. Этот вывод у современного читателя может родиться сразу после прочтения эпизода, однако к Вере осознание личной ответственности за свою обиду, похоже, так и не приходит. «Царствие мне небесное» — достаточно провокационное название. Фразу, как правило адресуемую умершему, героиня адресует сама себе, что символизирует надежду на лучшее будущее. Но также это показывает, что Вера разделяет своё существование на «до» и «после», на «ту» жизнь, где она заботилась о двух бабушках и терпела измену мужа, и жизнь после операции и развода,
где с ней остался только сын.
«...времени слишком мало, чтобы тратить его на ненужные дела
и неприятных людей», — так Богданова пишет в эпилоге.
И в какой-то степени героиня с ней согласна. Получается, что Вера видит причину своей болезни в том, что вокруг находилось слишком много гнилого, как яблоки, общества, поведение которого она терпела. А смерть родственников и развод с мужем — это и есть изменение среды? Такой подход кажется несколько детским. Героиня стремится предать своё прошлое забвению, «начать жизнь с чистого листа», но память —
это то, что формирует личность. Может быть, дело не только в почве,
но и в самом дереве, которое недостаточно сильно пустило корни?
С Верой остаётся сын — её продолжение, новая здоровая ветвь. Дерево исцелилось, но надолго ли? Может ли оно полностью восстановиться, находясь в позиции жертвы обстоятельств? Следующий этап состоит
в том, чтобы принять память двух ближайших поколений как ценность,
не как совершенное или несовершенное, а как необходимое, данное
при рождении — часть тебя, которую нельзя отрезать.
