13.04.2026

Эрик Кандел (1929–наст. вр.) — американский психиатр, нейробиолог
и биохимик австрийского происхождения.

Книга Кандела «В поисках памяти» — это работа, находящаяся на стыке автобиографии, истории науки и нейробиологии, что задаёт особую логику прочтения. Учёный решает пойти от частного к общему: сначала делиться с нами личной историей, чтобы потом сильнее вовлечь
в исследовательскую часть вопроса.

Еврейское детство в столице Австрии, переезд в Америку и последующая смена идентичности запустили у Кандела процесс непрекращающейся рефлексии о природе воспоминаний. Достаточно явно прослеживаются истоки его исследовательского интереса: разобраться в механизмах собственных травм. Неудивительно, что изначальной мотивацией пойти
в медицинскую школу было стать психоаналитиком. Но уже на третьем курсе Эрик переориентируется в сторону биологии мозга.

Происходит плавный переход к истории нейробиологических исследований. Мы погружаемся извне вовнутрь, в строение человеческого мозга, а затем — ещё глубже — в строение нейронов,
но при этом не уходим туда с головой. Периодически автор нас вытаскивает из дебрей научных открытий и транслирует, как они повлияли на его индивидуальные представления, способствовали его научным достижениям. Таким образом, он полностью переходит
к описанию своего пути в науке.

Вдохновлённый идеями Фрейда, Кандел стремится найти биологическую основу для его психоаналитических концепций и приходит к открытию так называемых простых форм обучения. Он выбирает гениальную стратегию: чтобы понять сложнейшие механизмы памяти человека, изучает самые элементарные реакции на предельно простой модели —
морском моллюске аплизии. Главный вывод состоял в том, что даже рефлексы могут видоизменяться под действием опыта, а эти изменения
и есть основа познания.

Кроме того, именно Канделу принадлежит открытие долговременной
и кратковременной памяти на молекулярном уровне. Он исследовал, каким образом соотносятся процесс запоминания и процесс выполнения той или иной задачи, и пришёл к выводу, что психические процессы имеют конкретную биологическую основу. Отсюда — возможность синтеза дисциплин и рождение Канделом принципиально новой области знания — биологии психики.

Как автор научно-популярной литературы, Кандел идёт достаточно необычным путём — соединяет интимные переживания с научными открытиями. Когда видишь прямую связь его личной биографии с его достижениями, начинаешь понимать, что наука — это искусство мыслить, пробовать и ошибаться.

Пятьдесят лет исследуя память, Эрик Кандел таки нашёл, чего искал. Коллеги стали пророчить ему Нобелевскую премию, но его жена, социолог науки, сказала ему: «Надеюсь, это случится нескоро». Она
не хотела, чтобы он останавливался на достигнутом, как многие учёные до него, получившие подобную награду.

«Мы в значительной мере являем собой то, о чём помним

и что забываем».

Алейда Ассман, «Длинная тень прошлого»

Память моделирует наше мировоззрение. По тому, как мы помним и что мы забываем, определяются наше мышление и приоритеты. Представленные ниже книги показывают большой потенциал этой темы: можно рассматривать память как нейробиологический процесс,
а можно — культурологически, анализируя её влияние
на межпоколенческую, межкультурную коммуникацию. Достаточно совсем немного изучить процессы памяти, и мы начинаем понимать, как они влияют на восприятие личной и коллективной истории.

Софья Ходарина — студентка 3 курса специальности «Литературное творчество» ФилФ НИ ТГУ (мастерская В. Ю. Баль)

Светлана Бойм (1959–2015) — русско-американский филолог, антрополог, писатель, профессор славянской и сравнительной филологии Гарвардского университета.

Книга «Будущее ностальгии» — исследование о том, как тоска по дому стала симптомом современности. Бойм показывает, что ностальгия — это
не просто индивидуальная болезнь, а сложный феномен, неразрывно связанный с проектами модерна и глобализации. Начиная с этимологии слова (ностальгия (от греч. nostos — возвращение домой и algos — боль,
тоска) — это «страдание от неосуществившего возвращения»), Бойм переходит к истории возникновения термина и прослеживает, как ностальгия трансформировалась из «излечимого недуга» в «неизлечимую форму бытия» эпохи модерна.

Центральное открытие книги — типология двух видов ностальгии —
реставрирующей и рефлексирующей. Реставрирующая ностальгия — это
стремление, в буквальном смысле, восстановить утраченное прошлое,
а рефлексирующая — размышление о нём и осознание невозможности возвращения. Последняя иронична, фрагментарна и свойственна эмигрантам, которые помнят родину, но не стремятся вернуться навсегда. Бойм анализирует, как ностальгия воплощается в городском пространстве, фокусируясь на посткоммунистических столицах —
Москве, Санкт-Петербурге и Берлине. Здесь сталкиваются попытки воссоздать «историческое наследие» (реставрирующая ностальгия)
и заброшенные пространства советского модернизма, которые становятся символами ушедшей эпохи (рефлексирующая ностальгия).

Как филолог, Светлана Бойм любит играть с этимологией слов
и выражений, создавая любопытные логические цепочки. Основываясь на концепции «остранения» Шкловского, она придумывает свой
термин — «офф-модернизм» — для обозначения альтернативного культурного течения, не примыкающего ни к модернизму,
ни к постмодернизму. Книга напоминает сборник эссе на культурно-историческую тему, и этим, пожалуй, немного усложняется восприятие.

Бойм утверждает, что ностальгия — это то немногое, что замедляет нас.
В мире, одержимом прогрессом и скоростью, ностальгическое «время-вне-времени» — это форма сопротивления и возможность для более глубокого понимания себя и истории.

Если Кандел исследует память, как биологический процесс, то Алейда Ассман (1947–наст. вр.) — немецкий историк, культуролог и антрополог —
обращается к категориям социальной и культурной памяти.

Ассман берёт за основу историю своей родины, Германии. Алейда пишет, что «забвение является принципом жизни». Не забывая, мы не помним,
и в этом контексте история Германии — хрестоматийный пример.

Самое любопытное в книге — тема коллективной памяти. Исследуя механизмы такой памяти, Ассман отмечает, что ещё примерно десять-двадцать лет после трагедии, такой, как Холокост, например, жертвы
не готовы к огласке. Именно поэтому многие свидетельства
о преступлениях Гитлера и его союзников были обнародованы только
в восьмидесятых-девяностых годах двадцатого века, и, соответственно, только тогда стали возможны глубокие исследования на эту тему.

Почему мы забываем? И, что ещё интереснее, как это влияет на нашу идентичность? Чем социальная память отличается от культурной,
и почему культурная обладает бо́льшим потенциалом сохранности?
На эти вопросы стремится дать ответы Алейда Ассман.

История изгоняет воспоминание из сакрального пространства и делает его прозаическим. Что, по сути, остаётся от человека, когда он покидает этот мир, от события, когда оно завершается? Вещи. «Вещный контекст минувшей жизни обычно переживает самого человека». Отсюда —
важность культурного наследия нации.