28.10.2026
«Царствие мне небесное»:
как боль прорастает в нас
Дарья Кононова — студентка 4 курса специальности «Литературное творчество» Филологического факультета НИ ТГУ
(мастерская В. Ю. Баль)
Эрлинг Кагге «Тишина в эпоху шума: Маленькая книга для большого города».
(2016/ Пер.: Мариловцева А.: Альпина Паблишер, 2017)
Автофикшн-роман «Царствие мне небесное» Веры Богдановой вошёл
в число самых ожидаемых книг 2026 года. В прошлых работах, ставших бестселлерами («Павел Чжан и прочие речные твари», «Сезон отравленных плодов», «Семь способов засолки души»), писательница поднимала темы насилия и детской травмы. В этот раз она обращается
к художественному осмыслению собственного опыта борьбы
с онкологией и проблемами в личной жизни. Последнему уделяется больше внимания, особенно нестабильным семейным взаимоотношениям. Этим роман становится больше размышлением
о преодолении жизненных испытаний, чем просто воспоминанием
о заболевании.

История начинается издалека, с обращения к событиям, ставшими громом среди ясного неба: внезапная смерть бабушки, болезнь сына
и её собственная с последующими осложнениями. Через нанизывание событий, когда автобиографичная рассказчица — Вера — сталкивается
с внезапными трудностями, создаётся эффект тревожного ожидания, усиливающий читательский интерес. В этом видится авторская
рефлексия — желание вспомнить всё, построить единую картину диагноза. Тревожные совпадения становятся не просто случайностью,
а знаками судьбы.

Последующее лечение, период восстановления описываются не так подробно. Богданова стремится передать не столько телесную боль, сколько душевное переживание. У неё оно тихое, безмолвное, постоянно переходящее в размышление о природе, семье и других — что-то более вечное и заставляющее страдать человека не меньше, чем болезнь.

В оформлении книги использованы фотографии из семейного архива писательницы. Они появляются как визуализация текучей мысли, например, в главе про лыжи, или метафорическим дополнением к частям, где в центре история родственников. Читатель мельком смотрит на всю семью, позирующую на фоне дачи — семейной реликвии. Поскольку
та теперь принадлежит рассказчице, то о ней нельзя не помнить, как
и о семье, в особенности о воспитавших девушку бабушках. Сюжеты
об их болезни, умирании возникают нелинейно и связываются
с её личной драмой, поворотными событиями в судьбе.




Фотографии страниц книги В. Богдановой «Царствие мне небесное»
(Альпина нон-фикшн, 2026)
Если с истории бабушки Анны начинается книга, то про жизнь и смерть второй — Клементины — повествуется позднее. Богданова облекает мучительное воспоминание в форму вставного рассказа «Ничего
не предвещало». В нём бабушка маскируется под маму, находящуюся
на грани смерти, а рассказчица становится Лизой, которая уже не знает, как ей помочь. Последующие жестокие действия девушки пропитаны безысходностью и отчаянием. Она желает поскорее освободить себя
и мать от ежедневных страданий: борьбы со смертью. В этом видится высшая степень любви Лизы и Веры — способность отпустить, чтобы жить дальше.

Другой весьма травмирующий опыт, связанный с семьёй, воплощается рассказом «Когда она станет хорошей». Героиня в нём прячется под маской Леночки, а сюжет строится вокруг ссор родителей. Образы самых близких с их историей есть только там. Рассказчица не любит вспоминать мать и отца — они только пару раз мелькнули в тексте, осветив токсичные отношения в семье и травму оставленности и одиночества. Но в этом упоминании можно разглядеть маленькую надежду на их возвращение, участие в судьбе Веры. Может, она стала хорошей?

Смотря на соотношение в повествовании о болезни семейных
и родительских травм, прослеживается тенденция: чем болезненнее воспоминание, тем сильнее оно запрятано от читателя. Не всё ещё можно рассказать. И роман оказывается вовсе не откровением о борьбе
с болезнью. Она лишь проходит связующей нитью, задевая другие очаги множественных травм. Например, история о неудачном браке упоминается вскользь, выступая ещё одним отягчающим обстоятельством в жизни Веры. Смирение произошло: только одно воспоминание начинает проявлять другое, и так по цепочке.

Но сама жизнь, продолжающаяся и меняющаяся, сильнее случившихся бед. Стремление верить в лучшее, помощь окружающих с такой же проблемой помогают справиться с негативом — принять ситуацию.
К этому же можно отнести последующее изучение работ о феномене болезни героиней. Ссылаясь на статьи, философские труды, просматривая статистику, она пытается выяснить — почему некоторые люди подвержены недугам больше других? Вера начинает интересоваться травмами телесными и душевными, тем, о чём не принято говорить
из-за общего отстранения ради мнимой безопасности. И ближе к концу
в роман вводятся истории о заболевших знакомых, примеры пугающих реальных случаев, показывающие невозможность застраховаться
от болезни. Вся новая информация становится не тревожной мыслью,
а горькой правдой жизни. Той её части, с которой она справилась.

Хочется верить, что ей больше всего на этом пути помогала природа, которой уделяется особое внимание. Она становится символом неизменного и всегда живого. Окрестности дачи — иной мир, рай
на земле для героини, где всё размеренно и безопасно. Каждый закоулок хранит память о беззаботном детстве, когда жизнь только начиналась. Там она может расслабиться, почувствовать гармонию с миром и спасти семейное дерево — заражённую яблоньку, — так похожую на саму героиню.

Это спасение — призыв к борьбе за жизнь. Не случайно посвящён роман врачам и садоводам, тем, кто помогает спастись, исцеляет. И, может быть, тогда жизнь после травмы и состоит в том, чтобы сквозь все невзгоды продолжить доброе дело?
Made on
Tilda