Юлия Сергеевна Сабаева — кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка как иностранного филологического факультета НИ ТГУ, руководитель программы «Филология» (профиль «Русский язык»)

— Юлия Сергеевна, начнём с самого важного. Ваша национальность — алтайка. Какая ваша связь с национальным языком и культурой алтайцев? 

— Связь самая прочная. Мы с сестрой росли в алтайской семье. Я с детства билингв. В деревне, дома — всё было на алтайском языке. С детства привились любовь и интерес к своей родной культуре. Когда мне было три года, мы переехали из деревни в Горно-Алтайск. Я пошла в русский детский сад, а потом в школу — это уже стало погружением в русскую культуру.
Но дома мы говорили на алтайском, каждое лето ездили в гости к бабушке
и дедушке. Я не стала обрусевшей, утратившей связь со своей родной культурой. Но при этом с детства я органично существовала в двух культурных традициях — внутреннего противоречия и отторжения
ни от одной из культур не было. Хотя могу сказать, что у меня есть небольшое чувство стыда, что свой родной алтайский язык я больше знаю как язык бытового общения, а не литературный — например, хромает грамматика. Но это мне не мешает общаться со старшим поколением
в нашей семьёй. Это наш общий язык — он нас объединяет, несмотря
ни на что. Моя бабушка была учительницей начальных классов в деревне: она всегда нам говорила, что у нас с сестрой очень красивый язык: «Вас понимают старики — это главное».

— А тяжело было привыкать к русскому языку?

— Да, вначале, конечно, было тяжело. Но нас с сестрой было двое, а так как мы двойняшки, то помогали друг другу. Сейчас русский для меня занимает примерно одно место с родным языком. Но дома мы продолжаем говорить на алтайском.

— А сейчас вы думаете на каком языке?

— На алтайском.

— А читаете литературу на алтайском языке?

— Очень мало, хотелось бы больше. Для этого нужно время, а его не всегда хватает. Но потребность есть. В свою последнюю длительную командировку в Китай я брала книгу «Катунь весной» Кюгея Телесова на алтайском языке. Была потребность именно через неё сохранить связь. Это книга о жизни,
о Родине. Кстати, по ней у нас сняли фильм — его можно посмотреть
на Кинопоиске. Рекомендую.

— А что для вас значит знать и использовать родной язык?

— Это моя связь с культурой. Если забываешь язык, то это потеря связи
с землёй, с корнями. Я с детства росла на алтайских легендах и традициях —
для меня они очень важны.

— Любимая легенда с детства?

— Легенда о реках Бия и Катунь.

— Самый любимый национальный праздник?

— Самый главный праздник у нас Чага-Байрам (Чагаа-Байрам) — алтайский Новый год по лунному календарю. Иногда он календарно совпадает
с китайским Новым годом. Праздник, которым я особенно горжусь, это
«Эл-Ойын» — национальный спортивно-культурный праздник народов Алтая. Название переводится как «национальные игры». Празднуется он летом,
в первой половине июля. Собираются все районы республики. На открытии Эл-Ойына обычно устраивается театрализованное представление. В дни праздника проводится много культурных и спортивных мероприятий. Это
и конкурс сказителей горлового пения, и конкурс юморесок «Тастаракай»,
и, конечно, спортивные состязания (конные скачки, спортивная игра
«Кок-бору» (в переводе «Синий волк»), борьба).

— А что дала вам русская культура?

— Русский язык я очень любила в школе. Начиная с девятого класса,
я активно участвовала во всех конкурсах и олимпиадах по русскому языку.
Я занимала призовые места на республиканском уровне. Ещё мы с сестрой очень любили читать. Мы, наверное, были теми чудиками, которые брали списки литературы на лето. Читали всё.
Через любовь к русской литературе началась любовь к тексту. Я любила
не только читать, но и писать. И мечтала стать журналистом. У меня было очень романтическое представление об этой профессии: езжу по всему миру и беру интервью у известных людей. Журналистом я не стала,
но профессию, связанную с текстами, всё равно выбрала.

— Почему филологический факультет?

— Это было больше решение моей мамы, которая тоже в своё время закончила филфак в Горно-Алтайском государственном университете. Мама сказала, что в журналистику можно и после филфака. Я поступила на русское отделение в Горно-Алтайский госуниверситет (ещё было алтайское).
Я не пожалела. А на втором курсе по семейным обстоятельствам
я перевелась в ТГУ.

— Юлия Сергеевна, а когда русский язык стал предметом научного исследования?

— В университете я поняла, что литературоведение — это не моё. Любовь
к чтению сохранилась: я добросовестно читала все списки литературы.
Но лингвистика мне была ближе. Сначала это был семинар Ольги Иосифовны Блиновой. Я занималась мотивационно-связанными словами
на материале произведений Астафьева. Потом, в магистратуре, я стала работать с региональными текстами (легендами, мифами народов Сибири).
В аспирантуре под руководством Натальи Георгиевны Нестеровой я начала изучать медиалингвистику. Итогом стала моя кандидатская диссертация «Языковая репрезентация медиаобраза Сибири в региональном просветительском радиодискурсе».

— Китайский язык — когда вы начали его учить? Почему?

— Это был спонтанный интерес после того, как я увидела объявление
на третьем курсе (2009 г.) в нашем корпусе. Сперва это были преподаватели направления Международных отношений исторического факультета на тот момент. А потом я пошла в институт Конфуция, который открылся у нас
в университете в 2008 году. Как один из лучших студентов института
я выиграла годовую языковую стажировку в Китай — в город Шэньян.

— Легко или сложно вам было учить китайский?

— Это сложно. Ломается вся система. Предыдущие языки совершенно
не похожи. Но всё возможно.

— Воспоминания об этой стажировке?

— Это были интенсивные занятия по 12 часов в неделю, которые сопровождались регулярно культурными активностями. Это был очень плодотворный год. Я выучила язык с сентября до июня с уровня А2 до B2.
Я сдала HSK 5 (Международный экзамен китайского языка, уровень 5). Это значит я уже могла читать, смотреть фильмы, понимать, вести коммуникацию. Изучение языка в языковой среде, где есть возможность живого общения — самое эффективное условие для освоения.

— Изучение языка сопровождается прослушиванием музыки, чтением книги и просмотром фильмов. Что смотрели, читали, слушали?

— Я смотрела фильмы с Джеки Чаном. Но это скорее не для языка, а для погружения в детали повседневной культуры: еда, привычки, поведенческие модели. Да, это массовая культура, но она по-своему информативна. Я очень много слушала китайской музыки. Много переводила. Китайский рок до сих пор в моём плей-листе: 五月天 (Mayday). Любовь к китайской литературе
не случилась. Я начала читать популярную серию приключенческих романов на китайском языке — 盗墓笔记 («Дневники расхитителей гробниц»). По ним есть спектакли, сериалы и фильмы. Кстати, автор серии анонсировал съёмки следующей части в Санкт-Петербурге в 2027 году. Из 18 томов всей серии
я осилила только два. Пропала мотивация, времени стало не хватать. Когда выпадаешь из языковой среды, то сложно читать. Многое для изучения языка дали китайские социальные сети (QQ, Weibo, Wechat), чтение постов известных людей и ведение собственных аккаунтов.

— Ваше первое впечатление о Китае? Какие стереотипы подтвердились?

— Я убедилась, что китайцы трудолюбивые и дисциплинированные. Это стереотип, который подтвердился. И он укрепляется сейчас через общение со студентами. Они очень патриотичные: любят свою страну, готовы работать на её благо.

— Вы уже несколько раз (три) были в длительных командировках
(не меньше года) в Китае в разных ролях: студент, изучающий китайский язык, начинающий преподаватель русского языка как иностранного
и преподаватель с солидным стажем и опытом. Меняется ли ваше восприятие Китая?

— Да. Чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что это крайне интересная
и богатая культура. Студенты, с которыми мне доводилось работать, очень уважают и стремятся сохранить её. Также я в них ценю их неизменное национальное качество — уважение к преподавателю. Он для них всегда авторитет — даже если молодой. Для меня 10 лет назад, начинающему преподавателю, это было очень большой поддержкой. Я благодарна, что мои первые шаги в профессии были в Китае.

— Юлия Сергеевна, сейчас вы руководите программой «Филология» (профиль «Русский язык»). Цель её понятна — подготовить хороших преподавателей русского языка как иностранного. А вот три совета для хорошего преподавания? Причём не общеметодические, а именно для китайской аудитории.

— Да, для них своя специфика есть. Во-первых, говорить очень просто. Например, китайцам, в отличие от европейцев, сложно даются окончания. Им понятней, когда ты говоришь «читать», «писать», а не «читайте», «пишите». Остальные, наверное, общие для всех. Во-вторых, давать много примеров.
В-третьих, привязка к реальной жизни. Студент должен уйти с занятия
с двумя-тремя словами, которые он уже сегодня может применить в своей повседневной жизни. Например, «пакет» и прочее (смеётся).

— А на каком материале вы учите русскому языку?

— Сейчас у нас язык живёт в медиа. Я стараюсь основной массив материала брать оттуда, чтобы была максимальная связь с языковой реальностью. Основной критерий отбора — это лексический минимум.

— Какие у вас творческие планы?

— Мы с иностранными студентами задумали серию интервью об их родных языках. Надеюсь, в этом семестре удастся это реализовать.

— Желаем успехов!

Алтайцы (самоназвание — алтайлар, алтай-кижи) — тюркский коренной народ Алтая. Включает в себя также такие субэтнические группы, как теленгиты, тубалары и челканцы. Проживают в России, главным образом в Республике Алтай. Несколько тысяч человек издавна живут также в прилегающих областях Монголии (Монгольский Алтай) и Китая (округ Алтай).