Часть первая

Дедушка умер в марте. Карина приехала на похороны. Мама плакала много, но тихо и только тогда, когда её никто не видел. Оля, младшая сестра, ревела перед всеми прямо за столом, никто не ругался и не выгонял её. Это было неуместно, как казалось Карине: Оля любила его меньше и немного преувеличивала. Карина почти не плакала, но часто вспоминала про дедушку, про его сказки и подарки для неё.

— Приезжай в Петербург, лучше в сентябре. Я закончу с дачей уже почти,

но на улице ещё будет тепло. Я покажу, в какие музеи любил ходить твой дед, могу что-то из его детства рассказать даже, если тебе захочется. Знаю, что

вы были близки, — сказала тётя Таня, младшая сестра дедушки, которая осталась ночевать у них дома, когда тоже приехала на похороны. —

Не настаиваю.

Дедушки не стало через пару месяцев после его дня рождения. Подруга рассказала Карине теорию, что люди умирают в промежутке от одного
до трёх месяцев до или после своего дня рождения, как будто в этот момент открывается какой-то «портал» или проход, истончается материя. И что-то там еще, что Карина не запомнила. Теперь подруга собирала подтверждения этой теории, даже рассказывала, что у её родственников так и было.

— Вот Илья, муж маминой подруги, умер через пару дней после своего дня рождения. А мой папа за месяц до своего. Вот тридцатого он разбился,
а тридцать первого, через месяц, у него должен был быть день рождения.
Ну ты не переживай, думай о том, что дедушка умер во сне, это же самая легкая смерть. У меня, вон, папа, он разбился — это, конечно, тяжелее.

Но соревноваться, кому труднее, Карина не планировала, поэтому снова промолчала. Виделись они с Аней редко, примерно раз в год, когда Карина приезжала к семье в родной город. В этот раз она приехала весной. Пришлось взять отпуск на работе.

Уже давно хотелось прекратить общение с Аней, оно казалось токсичным: постоянные «а я вот…», непрошеные советы и перечисление всех сплетен.

И тех, которые Аня услышала вчера, и тех, что они с Кариной обсуждали лет семь назад, когда были еще подростками.

— Как хорошо, что ты приехала, можем гулять по улице, просто ходить,
а то мне больше не с кем.

После этих слов Карина снова смягчилась.

Теперь, пока она в городе, нужно разобрать коробки с тетрадями дедушки, которые мама оставила для неё. Было очень интересно, что там есть,

но в то же время от одной мысли, что дедушка больше не почитает ей… Пусть они уже давно так не сидели, но воспоминания из детства постоянно накатывали на неё, даже когда рядом не было ничего, что могло напомнить Карине о дедушке.

За три дня Карина перебрала все коробки с дневниками, школьными тетрадями, университетскими конспектами, вырезками из газет, книгами, которые он читал и которыми, может быть, вдохновлялся. Карина хотела бы забрать всё с собой, но понимала, что это будет очень тяжело, да и место занимало прилично, поэтому она разделила всё на три большие стопки: что возьмет с собой, что оставит дома и что можно выбросить. Мама сказала, что может сама унести в макулатуру.

В первой коробке лежали все дневниковые записи и тетради со сказками дедушки. Во второй — книги, а в третьей — то, что Карина посчитала
не самым важным.

Два месяца она переносила в ноутбук все дедушкины записи и снова сортировала их: отдельно выписывала его сказки, воспоминания из детства делила на периоды. Работа шла быстро. Каждый вечер, возвращаясь
с работы, Карина садилась за ноутбук. Он не выключался ни разу за это время: ненадолго уходил в спящий режим, а затем Карина снова начинала работу, потому что открывать каждый вечер все необходимые файлы
не хотелось.

Воспоминаниям, записанным дедушкой, не хватало полноты, какие-то периоды были пропущены. Карина понимала, что полностью восстановить все события его жизни не получится, но можно попробовать дополнить, написанное в дневниках, рассказами мамы и тёти Тани. Наиболее полным оказалось одно воспоминание из детства. Конечно, и его пришлось немного дописать, чтобы связать некоторые эпизоды между собой. Карине настолько понравилось работать в соавторстве с дедушкой, что она серьезно решила заняться созданием книги с его воспоминаниями и сказками. Можно попробовать напечатать несколько экземпляров для родственников
и подарить всем на годину, а потом предложить какому-нибудь
издательству — вдруг получится.

* * *

«Я рос в селе Красный Яр, на берегу Терешки. Это была небольшая речка.
В жаркие дни мы играли в челнок и на скорость переплывали реку два раза: туда и обратно. Я всегда побеждал. Почти. Пока на лето к тетке Тамаре
не приехал Васька. Он был старше меня на год и уже закончил первый класс.
У него были пятерки по физкультуре, музыке и рисованию и тройка
по арифметике. Как говорил мой папа: «Пятерки по самым главным предметам!» Но мне потом так учиться не разрешал и ставил в угол за тройку и заставлял заново переписывать домашнюю работу, если я допускал хоть одну ошибку. Кажется, в классе у меня кончались тетради раньше всех, кроме Ленки, которая растягивала слова, будто пыталась уложить их спать
на строчки.

Ленка мне нравилась, поэтому я звал её играть с нами. Но как-то
не складывалось: то она юбкой вляпается в репейник и сидит плачет, потому что теперь некрасивая, то споткнется об корень какого-то дерева и снова плачет, что такая грязная играть с нами не может. Хотя мы сами всегда были испачканы с ног до головы, но ходили в речку мыться, чтобы дома
не ругались. Пока объясняли ей правила в «Казаки-разбойники», она расплакалась, потому что не могла ничего понять. В общем, с Ленкой играть никак не получалось: не для неё всё это было, и я её разлюбил.

Мы с Васькой быстро подружились, хотя он и побеждал во всем.
Он придумывал новые забавы, рассказывал, во что играл со своими городскими друзьями по вечерам. Я после шести часов уходил домой помогать маме, а в восемь укладывал сестренок спать. Мама приносила конфеты: мне и Тане с Ирой. Но разрешала съесть все три, если я быстро усыплю девочек. Но они были маленькие, и им не было обидно, что я ел эти конфеты.

Когда им исполнилось два года, мы стали вместе ходить гулять, мама оставалась дома, чтобы убираться. Я не хотел ковыряться в земле

с девчонками, а хотел бегать с ребятами в прятки со стуками. Поэтому иногда оставлял девочек сидеть на лужайке и ненадолго уходил. Однажды

я запятнал Ваську и уже хотел рвануть от него подальше, пока он считал

до трёх. У нас было правило: если тебя поймали, то ты становился во́дой,

но перед этим нужно было сосчитать до трёх, чтобы тот, кто тебя запятнал, успел отбежать. Но вместо этого я рванул к Ире с Таней, потому что одна

из них завизжала так, что, наверное, мама услышала в доме.

Когда я прибежал, то увидел ревущую Иру с опухшей губой. Видимо, оса цапнула её, когда она рвала травинки и цветочки. Я поднял Иру на руки, взял её и пошел домой. Мне хотелось разреветься вместе с Таней. Что сказать маме, которая запретила отходить от девочек?

У Тани страшно распухло и еще больше покраснело место укуса. Мне казалось, что оно стало огромным и всё больше и больше увеличивалось.

— Тише, тише, Танечка. Ну подожди, не плачь. Хочешь, я тебе дам конфетку? А, или хочешь... хочешь, я с тобой завтра буду весь день играть дома? С тобой и Ирочкой.

Ира тоже начинала потихоньку хныкать. Они всегда всё повторяли друг

за другом. Смеялись и плакали вместе. Я удивлялся, как так получалось.

— Ну что делать-то с вами? — я тоже начинал уже плакать. Я не хотел, чтобы мама ругалась.

Я поднял Таню, которая ревела теперь мне в ухо, взял Иру за руку и пошёл
с ними к речке. Может быть, я их умою, и всё наладится. Не будет укуса,
и мы снова пойдем играть. Честно-честно, я больше от них не отойду
ни на секунду, но пожалуйста, пусть это будет не по правде. Таня выскальзывала, потому что обе руки вспотели, было липко держать
ладошку Иры.

Таня уже не орала, а всхлипывала и обмазывала меня слюнями и соплями.
Я начинал злиться. Почему так нечестно, что у меня есть Таня с Ирой, и мне надо с ними сидеть, а Васька может бегать целыми днями один и играть
во что хочет? Почему мама сама не может с ними поиграть: она же лучше знает, что хотят делать девочки? Я-то тут причем?

Мы дошли до речки, я умылся, умыл девочек. Мне сильно захотелось плакать, потому что теперь точно придется идти домой. Хотя мама, наверное, уже всё знает, кто-нибудь про нас уже рассказал.

Она мыла крыльцо, не выжимая тряпки. Увидев нас: грязную Иру с землей
в волосах и покрасневшего меня — она бросила все свои дела и занялась Таней, у которой опухли глаза и верхняя губа.

— Егор, что с вами случилось? — спросила мама, как только немного привела нас всех в порядок.

— Мы копались вместе в земле, рыли ямки и пересаживали туда разные травинки. Мам, честное слово, я на секунду. На секунду отвернулся.
И смотрю: уже Таня ревет, пчела улетает. А я не знал, что делать, и вот сразу домой. Мам, понимаешь?

— Ты играл с Ирой и Таней или с мальчишками? — мама строго посмотрела на меня.

— Нет. Я был с девочками.

Я тихо выдохнул, когда мама отвернулась.

Через пару дней я вышел гулять, а мальчишки уже придумали себе новое развлечение и притащили откуда-то книжку с красивыми картинками листьев, лепестков, стебельков, стебельков в разрезе. Васька сидел на сухой коряге, по-деловому прикладывал принесенные растения к рисункам
и заставлял нас сортировать листики в земляные ямки.

— Это лечебное растение. Аккуратно, не сломай его, оно нам еще пригодится. Будем готовить мазь. Зачем ты принёс этот сорняк? Выбрось его.

Однажды кто-то утащил с огорода целую кучу всяких цветов и листьев. Если бы моя мама это увидела, то, наверное, прибила бы меня прямо на месте,
а потом отправила полоть самые злые сорняки вдоль забора, которые сидели так крепко, что даже лопатой невозможно было достать до кончиков корней. Они обламывались со звонким хрустом и потом через пару недель вырастали на этом же месте.

Потом мы придумали смешать в какой-то жестянке лук и чеснок, добавили туда воды, и получилась какая-то склизкая жидкость, ужасная по запаху,
но она отлично отгоняла комаров.

В конце нашей магической книги были пустые страницы с заголовком «Для заметок», куда мы и написали наш рецепт. Точнее, Васька написал корявыми палками, которые будто падали друг на друга:

ЛУК — 1

ЧЕСНОК — 1

ВОДА

СМЕШАТЬ

Васька гордо рассказывал всем о нашем открытии, а книжку забрал с собой

в город. Наверное, хотел похвалиться родителям.

Ещё мы придумали лечебную мазь, взяли ромашку, подорожник и растирали их в какой-то жестянке палочкой. Надо было добавить пару капель воды. Получалась зеленоватая жидкость, но мазать её на царапину решился только Васька. Я боялся, потому что внутрь нашей мази попали песок и земля.

Следующим летом он тоже приехал, но книжку с собой не взял. Да и нам было уже не интересно копаться в земле. Мы научили девчонок всему, что помнили, чтобы они готовили нам лечебные мази и разные зелья, пока
мы сражались с другими племенами за территорию.