13.05.2026

«История тела» — это фундаментальный труд о развитии представлений
о человеческом теле. Беря во внимание разные аспекты человеческой повседневности, учёные показывают эволюцию представлений о теле.

Первый том посвящён истории тела от Ренессанса до эпохи Просвещения, и через такие темы, как религия, сексуальность, игры, народная медицина, анатомические исследования, наглядно показывает переход от Средневекового сакрально-мистического представления
о теле к научному. Изначально церковь устанавливала отношение с телом: как с посредником между человеком и Богом, путь телесного страдания отражал путь приобщения к страстям Христовым. Сексуальная жизнь людей определялась всё тем же церковным догматом. Авторы в этом томе фиксируют ценностный слом: тело становится объектом знания, который человек стремится постичь (анатомические театры, интерес к вскрытию трупов). С физических отклоненений, «монструозности» постепенно снимается метка проклятия, действия злых сил. Поднятие национального самосознания связывается с формированием представлений о теле монарха как олицетворении нации вообще.

Второй том описывает период от Великой французской революции
до начала Первой мировой войны и открывает другой тип отношения
к телу, как к более сложному пространству ощущений: «…тело в руках анатома или физиолога радикальным образом отличается от тела, испытывающего наслаждение или боль». Разговор о теле усложняется: множественность точек зрения (медицина, религия, социум, искусство), открытие особого рода чувствительности (удовольствие и боль), социальная проблематика (нормы, стандарты). Тема телесности приобретает оттенки, становится более разнородной.

Третий том охватывает XX век — век войн и мировых катастроф. Резкая смена картины мира с классической на постклассическую окончательно стирает границу между телом и духом, утверждая, что «человеческая жизнь, будучи от начала и до конца и духовной, и телесной, всегда опирается на тело». Активно развивается теория тела: психоанализ Фрейда (откровение бессознательного через тело), «техники тела» Мосса, теории Мерло-Понти. Кровавые трагедии XX века устанавливают новые отношения с травмированным, покалеченным телом. Одновременно
с этим культуре удаётся массово канонизировать и стандартизировать идеальное тело (кинематограф, спорт, танец, фотография). Мир становится абсолютно телоцентричным, а тело — самоцелью в искусстве.

Татьяна Федотова — студентка 3 курса специальности «Литературное творчество» Филологического факультета НИ ТГУ
(мастерская В.Ю Баль)

Книга подробно изучает то, как тело было представлено в журнальных фотографиях оттепели и как репрезентации тела влияли
на идеологическое формирование советского человека.

Журнальная фотография показывает контрастные представления ключевых фигур эпохи — вождей нации. Е. Викулина проводит интересное сравнения образов Хрущёва и Сталина. Образ Хрущёва намеренно конструируется таким образом, чтобы дистанцировать его
от образа Сталина. Военную форму сменяет пиджак и галстук, статный взгляд в сторону заменяется на прямой. Торжественно-идеальная фигура вождя противопоставляется обычному человеку, типичному представителю народа как части этой массы. Идеи мирового единства
и братства транслируются через интернациональные репрезентации: Хрущёв показан обнимающийся, целующийся с африканскими детьми —
расовый контраст и телесный контакт приобретают значение политического знака. Важным в этой коммуникации будет
и переодевание Хрущёва в различные традиционные костюмы,
то, как он примеряет на себя культурные традиции других стран.
Е. Викулина подмечает важную деталь: репрезентация межнациональных связей обретает карнавальный характер.

Интересно исследование и принципов визуального изображения советских героев. По сути, космическая семья — это не просто пропаганда освоения космического пространства, но и первые отечественные медиа персоны. Советская журнальная фотография создаёт отдельный образ космонавта как особого утопически-идеального человека, то есть примера для подражания. Космические открытие —
важный шаг научного прогресса, прямое подтверждение обещанного нового фантастического завтра. А космонавт — чуть ли не главный посредник в этой цепочке. Физическая подготовка, образованность —
лишь основа, на которую обязательно накладываются и человеческие качества: открытость, эмоциональность, нравственность. «Герой должен выглядеть героем во всём», поэтому космонавт обязан быть
и образцовым семьянином. Максимальное заземление, обытовление
и одомашнивание демонстрируют общие фотографии в кругу членов семьи, занятых готовкой или уборкой. Это случай того, как происходит синтез частной, профессиональной и медийной жизни.

Е. Викулина рассматривает телесные образы с точки зрения того, как они формируют визуальный канон эпохи, программируют представление
о гендерных ролях, культивируют власть, создают медиаобраз космонавтов, формируют особый миф вокруг них. Исследовательница тонко подчёркивает все механизмы манипуляции массовым сознанием
и позволяет посмотреть на эпоху под другим углом.

Почему в языке так много телесных метафор: «голая истина», «неприкрытая правда», «проникновение за покровы»? Что произошло
с танцем во времена модерна? Как связаны физическое открытие распадающейся материи и авангардный костюм? Что из себя представляют современные «техники тела»? И как говорить о теле
в век цифровых технологий? На эти и многие другие вопросы Ирина Сироткина даёт ответ в своей новой книге «Танец, тело, знание».
Это сборник эссе, обнаруживающий одежду, тело и движение
как метафоры познания.

Первая часть книги разворачивается вокруг оппозиции «одевание —
раздевание». Противопоставление понятий голого и нагого тела основывается на эстетическом аспекте: голизна — сырой материал, нагота — результат художественной работы. В качестве материала
для раскрытия этой проблемы И. Сироткина выбирает живопись, изображающую олицетворённую обнажённую Истину, авангардные танец и костюм, будуарные открытки начала XX века, ориентальные костюмы Льва Бакста.

Вторая часть фокусируется непосредственно на современности
и проблематизирует само понятие телесного знания. Здесь Сироткина обращается к самым актуальным вопросам: как изменились «техники тела» в XXI веке, что происходило с изолированным телом во время COVID-19, каким языком стоит говорить о современном цифровом теле?

Самое примечательное концептуальное открытие Сироткиной — это
введение термина «сетело», обозначающее синтез реального тела
с цифровым. Виртуальное тело (метатело, образ в сети) не замещает биологическое, а соединяется с ним: происходит расширение физических границ существования. Например, тело геймера дополнено приставками и прочими игровыми девайсами, в связи с чем поле
его способностей значительно увеличивается. Сироткина фиксирует важный сдвиг: мы вступаем в этап трансформации в киберчеловека,
но сам термин «киборг» утратил былое значение. В современных исследованиях всё чаще его заменяют нейтральным «телом», но говорить о процессах «осетевления» необходимо, поэтому Сироткина и вводит новый язык для этой задачи. «Сетело» — это возможность говорить
о цифровой телесности не как о фантастическом проекте,
а как о повседневной реальности.