23.09.2026

Роман «Землеедка» («Cometierra») аргентинской писательницы Долорес Рейес был впервые опубликован в 2019 г., но до российского рынка добрался только сейчас в переводе Анны Берковой. За это время книга успела стать финалистом нескольких премий: Premio Fundación Medifé Filba (аргентинский роман года), Национальной премии Сары Галлардо
и премии Марио Варгаса Льосы (лучший роман на испанском языке),
а также приобрести скандальную репутацию из-за нецензурных сцен
с жертвами насилия и несовершеннолетними. Обращение к теме безнаказанного насилия не ново, но и Долорес Рейес не сводит всё
к размышлениям над причинами или к изображению ужасов.
Её больше интересует, что будет после: где найдут тело, какую боль перенесут любящие близкие и какая последует реакция у окружающих
на ужас, ставший частью повседневности. И, если везде насилие,
то возможно ли сострадание?

Достаточно странное название «Землеедка» (досл. с исп. — поедательница земли) — не только прозвище безымянной главной героини,
но и обозначение её деятельности. Нет, она не страдает геофагией.
Всего лишь издержки дара: через поедание земли она может узнать, что случилось с пропавшим и помочь в расследовании. Самое важное, что такая магическая способность не преподносится как нечто сверхъестественное — для всего мира, где живёт Землеедка, это воспринимается как обыденность. Даже если земля — это память,
не каждый способен сохранить не только родовую, но и личную память
о человеке: помочь другому как близкому и тем более не причинять такому же, как он, боль.

Так, Ребекка из «Ста лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса через поедание почвы пыталась восстановить связь с родной землёй, заглушить боль и сделать своё горе частью разрушающегося мира. Героиня Долорес Рейес также связывается через землю с родным местом и, главное,
с человеком: способность открывается после того, как она съедает горсть земли с могилы матери и узнаёт правду о её смерти. Ей важно оставаться на территории дома, поскольку для неё это символ опоры в мире, полном опасностей и недосказанностей: она уже знает страшные тайны этого места и готова их принять как сохранение памяти.

Из-за линии с преступлениями, когда Землеедка разгадывает тайны земли других людей, роман часто относят к детективу. Парадоксально, что для рассказчицы и читателя секретного почти нет. Обычно после описания случившегося следуют сцены-воспоминания жертв, через которые сразу выясняется, кто убийца. Особых логических цепочек
в расследовании, как у Шерлока Холмса, не строится — всё заканчивается быстро, но при этом интригующе.

Важность детективной линии состоит больше в отражении внутреннего надрыва, когда надеющимся близким надо рассказать страшную правду. Не это ли самое тревожное и ужасное? Каждое признание предполагает, что надеющимся на спасение близкого нужно причинить боль.
Правда или враньё будут равносильны друг другу. Учитывая, что
в латиноамериканской литературе земля — хранительница
и родительница, девочка через предсмертные видения пострадавших становится выразительницей горя тех, кого рано забрали обратно.
Её первоначальное безразличие к просьбам других превращается
в сострадание к жертвам. И неважно, кто они: мужчины или женщины, богатые или бедные, знакомые или нет — всё уравнивается, им всем можно сострадать. Их боль становится её болью. Может быть, поэтому
у неё нет имени — оно ей не нужно, если она — транслятор голосов многих. Землеедка начинает плакать во время видений, в них же она
на время становится жертвой, почти повторяя случившееся.
К тому же её временами посещает Анна — погибшая учительница, выступающая гнетущим напоминанием о человеческом безразличии
к чужому горю и скорой опасности.

С дела Анны начинается путь самой Землеедки, потом, когда
о способности узнают другие, она начинает помогать ради заработка.
Этот труд не только заставляет её попадать в криминальные ситуации,
но и лишает её затворнического образа жизни: уединение доставляет
ей больше радости, чем контакт с миром. Из-за работы на психике девочки остаётся отпечаток в виде стресса, бессонницы. Даже если дар
во благо, за него нужно платить. Желание помочь другому становится важнее физиологических потребностей в еде, сне, защите — она
сама выбирает путь страдания, поскольку чувствует, что ей необходимо нести свой тяжёлый крест и помочь другому, дать мёртвому последнее слово. Единственным способом забыться становится алкогольная зависимость как попытка отстраниться от происходящей жестокости.
Та же клишированная любовная линия с полицейским, которую портят ниоткуда взявшиеся постельные сцены, больше походит на ещё один способ. Желание почувствовать что-то новое становится одним
из способов заглушить постоянные страдания.

Но насколько это становится возможным в мире, где насилие — норма? Неизвестно. Скомканный финал с отъездом, когда героиня вынуждена покинуть родную землю, — не столько явный намёк на продолжение («Miseria» (2023)), сколько выражение неизбежности. От всепроникающей боли нельзя избавиться так просто. Память о родной земле и страдания, которые на ней пришлось испытать, останутся несмотря на отъезд — это часть жизни героини. И эти негативные чувства отражаются в персонаже Горемыке — маргинальной девочке-подростке. Землеедка буквально остаётся со своим отражением горя из-за несправедливости всего общественного уклада и собственной трагедии — прощанием с прошлым, которое вряд ли забудется.

Дарья Кононова — студент 3 курса специальности «Литературное творчество» Филологического факультета НИ ТГУ
(мастерская В.Ю. Баль)