Раздражительность – Простите, я так больше не могу, – заявил мой старый друг, – я закрываю трассу.
Это не было новостью – со дня на день мы ожидали, что так всё закончится.
Его настроение изменилось около месяца назад – тогда мы ещё надеялись, что наши посещения помогут ему, в том числе и финансово.
Но оказалось, что большое количество туристов – слишком шумно для него.
Весёлые кампании, взяв лыжи, добирались по канатной дороге к его залысине, откуда со свистом в ушах скатывались вниз. Несколько хмурых и вечно холодных гостиниц в эти дни были полны.
– Оставьте меня одного!
Последний спуск, по самому крутому склону, и ответ:
– Прости, оставим тебя отдыхать.
МетаморфозыПластинка мятной жвачки давно обосновалась в кармане куртки.
Отставшим путником она лежала там несколько недель, и ничего не предвещало то, что её скоро сжуют.
Помятая, она надорвалась в нескольких местах, а бумажка, в которую она была завёрнута, раскрылась.
Это известная история, которая была напечатана в газете.
Парня, в чьей куртке лежала пластинка, задержали на входе в вокзал с серебряным револьвером в кармане. Объяснить его происхождение он не смог, и его оштрафовали или что-то вроде этого.
Цитата:
«Как утверждают баллисты, такого оружия они никогда не встречали. Это в сущности нельзя таковым считать – ведь при нажатии на спусковой крючок из дула вылетали крохотные птички, что через секунду растворялись в воздухе, ничего не оставляя после себя».
ИстерикаДома шевелятся, меняясь, каждый день.
Квартира, в которой живёт счастливая семья, может переместиться на другой этаж или стать своей противоположностью – тайным притоном или ещё чего похуже.
Цветные квадратики, из которых и состоят грани дома, не образуют единого рисунка – это ведь не кубик Рубика, и только ветра и человеческие судьбы влияют на этот процесс.
Сколько ни прячься, приходится признавать очевидное
[1].
Даже подстрочный человек, привычный ко многому, не может совладать с собой при виде бессмысленного пазла.
Почему я это вижу?
Какого цвета грани?
На эти вопросы ему никто не ответил.
Пока.
ЗагадкаВсё никак не выходит из головы.
Две девочки на улице шли мимо меня, и я подслушал часть их разговора – всего несколько слов.
– Да у всех есть жареные мозги, – сказала одна из них, и не прошло и секунды, как между нами оказалось несколько десятков метров, и я больше ничего не услышал.
Может быть, мне это только показалось?
Или она права?
Парковка– Не нужно было вчера пить, – думал он, пока шёл через парковку на работу.
Всё кружилось, и он мечтал о том, как вернётся домой, и ничего не будет делать.
А столбики, что отделяли одно пустое пространство от другого, в этот момент танцевали. Само вещество, составлявшее их, двигалось, обретя в глазах единственного свидетеля, удивительную пластичность.
Часть столбика отрывалась от целого и улетала на несколько метров, а потом возвращалась. Другие же словно распадались на крохотные частички, размером с песчинки, и подхватываемые ветром уносились прочь.
Не дойдя до конца парковки, мужчина поскользнулся на собственном вопросе – что со мной?
Но действительно стоящий вопрос так и не был им задан. Под какую музыку они танцевали?
Увольнение– Идите сюда, – грубо позвал начальник.
– Посмотрите, чем вы так заняты? – едва не закричал он, указывая на коридор, в котором сидело несколько человек в ожидании приёма.
Действительно, люди пришли с улицы, и с их обуви стаяло много снега.
Натоптано, по полу чуть ли не шла рябь из рифм, напоминающая титры фильма – вовсе не тот презентабельный вид, которого хотело добиться учреждение.
Казёнщина – чтобы никаких абстракций!
– В понедельник напишите заявление по собственному, – уже откуда-то издалека послышался голос начальника.
«Перечень ветродувных ответов» – проскользнуло по полу.
– Это действительно конец, – подумала уборщица.
Негодность– Их давно пора выбросить!
В ванной полный переполох, сегодня уборка в доме, а заодно и день стирки.
Старые спортивные штаны с сюжетной дырой – чья фраза в начале, где всё это происходит, в чём смысл и концовка?
Но, кажется, штаны всё-таки выбросили вместе с ответами.
Сладость– Какао, пожалуйста!
– Вам горькое или сладкое?
– Сладкое.
Спустя несколько минут я получил свою чашку, в которой плавали перистые облака.
Дождавшись, когда поверхность станет ясной, я сделал первый глоток.
Действительно вкусно.
ОбещаниеКоробочка тихо откроется и оттуда выпадет пакетик со спокойствием.
Раскрыв его, я очевидно впервые за долгое время усну.
Спокойной ночи.
Вновь подсмотренная краткостьГде-то на девятом или десятом этаже кормили птиц через открытое окно.
Чайки подхватывали кусочки и улетали, но только затем, чтобы снова вернуться.
Сколько их там? Штук тридцать, если не больше.
Мне захотелось посмотреть на них из окна той квартиры.
ЖизнеописаниеЖизнь зашуршала утренними ритуалами.
И она отвратительна.
– Что случилось? – спросит меня случайный человек, увидев, как я побледнел.
– Как себя чувствуешь?
– Она мятная, – мой единственный ответ.
ВыходнойЗавтра снова начнётся рабочая неделя, а потому сегодня нужно событие, которое будет вспоминаться до следующих выходных.
Пакет со старым хлебом в рюкзак и скорее к озеру.
Крошки заняли своё место в ладони. Птицы в восторге кружатся вокруг.
Им достанется, но сначала самолёт!
За облаками он учуял своим сияющим носом кусочек хлеба и устремился в пике.
Мне ведь тоже нелегко – попробуй отогнать от себя голодных птиц.
Вот послышался гул приближающегося самолёта – я не смотрю в его сторону, а терпеливо жду.
Совсем скоро я его покормлю!
Сироп– Простите, я вас не понимаю, – девушка даже несколько отошла от тонкого стекла, разделяющего нас, вглубь аптеки.
Я вышел на улицу.
Уже седьмая, где нет сиропа.
Небоскрёб в моём горле уже отделали, и он совершенно готов – каждая семья, въезжающая в это место, приносит мне новый приступ кашля.
Так их тысячи!
Все стремятся поскорее заселиться, обставить маленькие закоулки в моей гортани – а я мечтаю купить сироп и забыть об этих мучениях хотя бы ненадолго.
На углу должна быть ещё одна…
БдумсМоё сердце молодой барабанщик и у него сейчас трудный период.
Раньше у него так лихо получалось держать ритм, но теперь он сбивается, бросает палочки куда подальше и уходит прочь.
Мне его жаль, но ничем помочь не могу – я едва держусь на ногах, когда он начинает выходить из себя.
– Умоляю, продолжай, – думаю я в темнеющей реальности.
Он возвращается к барабанам, всё ещё неуверенный в себе, и снова берётся
за сложный участок.
ЗамыканиеСлова – острые предметы, способные убить.
Он не боялся бродить по развалинам, где всегда есть шанс встретить кого-нибудь агрессивного, жестокого и злого.
Излучение, монструозные мечты, давно уже потерявшие былую ясность, всё это не могло нанести ему вреда. Он, подстрочный человек, создал их, потеряв контроль над собой.
Но он боялся, самых простых мыслей, слов – которые могли за мгновение утащить его в прошлое, наполнив тоской, или выбросить в будущее, которого себе не желал.
Слово «омлет» поцарапало его, и на исковерканную бумагу бывшего некогда проспекта, капнула его беззащитность.
Нужно отбросить это – построить из слов железную дорогу и умчаться прочь!
КонспирацияВставать с кровати не имеет смысла.
Он всё равно отдёрнет жалюзи, принеся мне мучительную боль.
Крепко засел он в моих лёгких, наблюдая за чем-то.
Спазм – я задыхаюсь в кашле, и вертолёты приземляются мне на живот.
Но это терпимо, они разгрузятся за несколько минут, и полетят дальше, сквозь утренний радио эфир.
Мой внутренний агент, диспетчер или как его там, продолжает следить, открывая и закрывая ребра-жалюзи по несколько раз на дню.
Я мечтаю о том моменте, когда он покинет меня.