Олег Седельников — студент 3 курса специальности «Отечественная филология» Филологического факультета НИ ТГУ

ЕСЛИ
я бы хотел, чтобы в послесмертии,
то есть, я бы хотел, чтоб послесмертие было,
тогда я бы хотел, чтобы в послесмертии
мне рассказали про то, как я жил:

сколько прошёл шагов
и сколько это
в длинах экватора;
сколько калорий я съел
и подпадает ли это
под чревоугодие;
какую часть жизни проспал;
сколько выплакал
олимпийских бассейнов слёз;

я бы хотел, чтобы мне показали:

все случаи,
когда я был близок к послесмертию,
но не случилось;
все сюжетные линии,
которые я не открыл,
а мог бы;
лица людей,
которым я сделал хорошее;
я бы не хотел, чтобы мне показали
лица людей,
которым я сделал плохое —
я часто их вижу в предсмертии;

я бы хотел в послесмертии
услышать, увидеть, прочесть
всё то,
что обо мне говорили и думали
все те,
кто обо мне говорили и думали;

и тогда, в послесмертии,
я, наверно, смогу наконец
дать ответ на вопрос
кто я такой

если, конечно, кто-нибудь спросит.
если, конечно, есть послесмертие.

***
свалившиеся на голову
листья
преграждают путь
муравьишке

он больше не может
найти свой дом

а скоро еще и зима

***
меня интересуют мотыльки
что уже оттанцевали свою самбу
и в братские сугробы улеглись
в нетронутых лесах бездвиженной тайги

я не берусь судить о том как стоило бы им
вкружиться в жизнь в падении
меж Господом и прахом;
дозволено ли мне
моргнув
им пожалеть слезы

я просто еду в поезде и ехать мне не страшно
но страшно мне смотреть и жутко не смотреть
в сугробы мотыльков не чувствовавших жажды,
не знавших никогда тепла ни зажигалки,
ни (что уж говорить) заботливой руки.

***
иногда даже звёзды
бывают одиноки
даже светлые чистые звёзды
бывают одиноки
некого обнять
некому рассказать
и даже нет чернил, чтоб их
разбавить слезами